Еще мы видели Бургтеатр и чудесные Бурггартен, городские сады. Эдварду хочется показать нам как можно больше, а поскольку он сам себе хозяин, то волен посвятить нам столько времени, сколько пожелает. Мы ездили в Шенбрунн, в тот самый, где жила Мария-Терезия. А скоро мы попадем во Францию и увидим Версаль, где жила и умерла ее дочь. Когда вернусь, непременно перечитаю «Марию-Антуанетту» Стефана Цвейга. Теперь, когда я увидела все воочию, жизнь героинь будет мне понятнее, они встанут со страниц как живые. Ах, если б еще выполнить все свои благие намерения!

2 июля

Эдвард такой хороший! Я даже призналась ему, что жалею, что провела с ним столько времени, — теперь будет так трудно расставаться. Кстати, без Тессы он ведет себя совсем иначе — мягче и проще. И при этом он, я уверена, ее любит: он смотрит на жену с такой гордостью.

Сегодня мы были в гостях у Дана. Эдвард взялся нас отвезти.

День воскресный, звонят колокола всех церквей — сотни, тысячи колокольчиков. Такой мне и запомнится Европа, окутанная вынимающим душу сладким перезвоном. Джозефу этот «шум» не нравится. Но по-моему, он просто не любит церкви.

Итак, мы отправились к Дану. Он живет в бедняцком районе, на узкой улочке, где все магазины, несмотря на воскресный день, открыты. Похоже на Нижний Ист-Сайд, иммигрантский район Нью-Йорка. Продают в основном ткани, платяные и костюмные, и прочую мануфактуру — оптом и в розницу. Продавцы сидят на пороге и зазывают покупателей. Да, очень похоже на Нижний Ист-Сайд, только потише, и порядку больше, и не снуют взад-вперед разносчики с тележками. А люди, как и в Нью-Йорке, живут над лавками и магазинчиками.

Квартира у Дана темная и тесная. Мебель чересчур громоздкая для маленьких комнатушек. Дене, должно быть, нелегко поддерживать тут порядок: дети все время крутятся под ногами, да и за отцом надо ухаживать, он тоже с ними живет. Он очень-очень старенький, с длинными пейсами, в длинном черном лапсердаке. По виду он годится ей в дедушки.

Эдвард привез нас и на часок задержался. Дена подала на стол кофе с пирожными. Похоже, венцы ничего другого не едят. Мне-то кофе с пирожными очень нравится — и вкусно, и питательно. Вчера, кстати, Эдвард возил нас в кондитерскую Демеля — пальчики оближешь. Мы втроем стали вспоминать детство, дом. Было очень хорошо и вовсе не грустно. Джозеф с Деной тихонько слушали и радовались, что мы снова вместе. Джозеф сказал, что ему мое общение с братьями доставляет особое удовольствие, потому что сам он — единственный ребенок в семье. У Дены три сестры, только все они живут в Германии, и она не виделась с ними много лет.

«Но Германия близко!» — воскликнула я и тут же прикусила язык, потому что Дан сказал: «Нам, Анна, путешествовать не по карману». А Дена добавила: «В Австрии жизнь тяжелая, но в Германии еще хуже. Там многие голодают».

«Зато Америка процветает, — сказал Джозеф. — Там можно нажить неплохие деньги. Ты никогда не думал переехать в Америку, Дан?»

Дан ответил, что у него таких мыслей нет. Концы с концами он сводит. Здесь, в Вене, теперь его дом. Неохота снова сниматься с места, где-то скитаться. И добавил с усмешкой: «Брата моего ты почему-то не зазываешь».

Джозеф растерялся, а Эдвард просто сказал: «Да, мне повезло».

Здесь, в этом доме, он совсем другой: болтает на идише с Дениным отцом, шутит, смеется. Когда же он наконец поднялся и сказал, что должен нас покинуть, хотя и очень не хочет, мы поняли, что сожалеет он искренне и вправду хотел бы остаться с нами.