После того как Олдер поселился у нее, вампиры перестали нападать на лимнийцев и люди успокоились, среди лесных жителей стала пробуждаться надежда на избавление от вампирской напасти. Многие лимнийцы изменили свое отношение к колдунье Левенах – стали к ней благосклоннее. Каждый вечер они приходили на постоялый двор «Белый волк», но битой посуды становилось все меньше, а улыбок и песен все больше. Беатрикс ласково улыбалась завсегдатаям, и они улыбались ей, когда она подавала им похлебку и наливала эль в кувшины. Беатрикс не уставала удивляться стремительности перемен. Из «проклятой ведьмы» она превратилась едва ли не в героиню.

Олдер тоже немало поспособствовал этой радостной перемене; поскольку мужчины дивились его речам со странным английским выговором, а женщины были без ума от его красоты и его чудесной улыбки. Хотя ни одна ночная Охота не обходилась без дерзких комментариев Олдера в адрес Беатрикс – и все они были эротического свойства, – хотя ни одна ночь не проходила без того, чтобы он не бросал на нее многозначительные взгляды, хотя в последнее время к словам и взглядам прибавились еще и прикосновения, Олдер никогда не поощрял повышенного к нему внимания со стороны женского населения Лимнийского леса. Но лимнийских женщин, похоже, ничто не могло остановить – словно какая-то таинственная сила влекла их к красавцу блондину. Беатрикс же, наблюдая, как женщины кокетничают с Олдером, то и дело хмурилась. Но она постоянно напоминала себе, что чувство, которое она при этом испытывала, зовется вовсе не ревностью, а всего лишь досадой. «Да и зачем Олдеру рисковать? – думала Беатрикс. – Он не станет завязывать интрижку с лимнийской женщиной, потому что все здесь уверены, что мы с ним жених и невеста».

Пусть все было совсем не так, как думали простодушные лимнийцы, но при одной лишь мысли о том, что Олдер действительно мог бы стать ее мужем, у Беатрикс сладостно трепетало сердце. И в последнее время она частенько позволяла себе предаваться фантазиям о том, что они с Олдером действительно жених и невеста. Но при этом она говорила себе, что все ее фантазии лишь приятная игра, не более того. Да-да, она фантазировала только потому, что хотела хоть чем-то занять время перед Охотой на вампиров.

Но одно изменение в привычном порядке вещей вызывало у нее тревогу. Дело в том, что в последнее время Дунстан перестал приходить на постоялый двор. Вначале Беатрикс думала, что этому лимнийцу просто не хочется встречаться с Олдером, который унизил прилюдно его в тот вечер на поляне перед постоялым двором. Но Дунстан был не из тех, кто станет долго воздерживаться от удовольствия побаловать себя элем. И вскоре все остальные лимнийцы тоже стали выражать беспокойство по поводу Дунстана и его кроткой жены.

– Он уже несколько дней не выходит из дома, – сказал один из завсегдатаев постоялого двора.

– А Фреда никого не пускает, – сообщил другой. – Говорит, что мужу нездоровится. И якобы он спит целыми днями.

– Думаю, бедная женщина не зря волнуется, – заявил третий.

Конечно же, Беатрикс не питала теплых чувств к Дунстану, но она все же чувствовала себя в ответе за благополучие людей, вверенных заботам Левенах. Поэтому она в конце концов решила: прежде чем они с Олдером снова выйдут на Охоту, она выполнит свой долг Хранительницы и Защитницы и навестит Дунстана и Фреду, чтобы справиться об их самочувствии. А уже после этого с чистой совестью она сможет отдаться своей главной страсти – Охоте на вампиров. И она чувствовала, что это занятие нравится ей все больше – ведь она охотилась вместе с загадочным красивым Олдером де Уайтом.

Но что будет, когда они выполнят свою миссию? Увы, на этот вопрос она не могла ответить.

Охота не удалась, и это тревожило. За всю ночь им не удалось убить ни одного вампира, но беспокойство стало одолевать Олдера еще до того, как они вышли на Охоту.