— Не должны. Им следует бояться людей, которые не знают, как пользоваться оружием.

 — А ты?

Он схватил ее за руку и остановил.

— Аккуратнее. Ты почти наступила на ядовитый дуб. Что я?

Она шагнула в листья.

 — Ты знаешь, как пользоваться пистолетом?

 — Да.

Она открыла рот, как будто ей стало трудно дышать,  и внезапно остановилась.

  — Серьезно?

Он пожал плечами.

 — Мой отец был военным. Он все еще занимается вопросами обороны. Я узнал, как обращаться с оружием, практически с тех пор, как научился ходить. — Он сделал паузу. Это возможно самый длинный разговор, который он когда-либо вел с девчонкой, и он не мог сказать, что это ее придыхание значит.  — Это раздражало маму, но отец всегда говорил ей, что я буду в большей безопасности, если я буду уметь обращаться с огнестрельным оружием.

Она смотрела на него широко открытыми глазами.

 — Но это не то, что бы у тебя пистолет был сейчас собой, не так ли?

Боже, если бы он только мог носить с собой пистолет из школы и обратно. Показать пистолет один раз и это определенно сберегло бы время на разборки с этими идиотами.

— Нет. Ты с ума сошла? Это же отличный повод, чтобы тебя исключили. — Уже не говоря о том, что отец будет невозможно зол, если Хантер возьмет пистолет из дома без разрешения.

 — Но все же, — Клэр продолжила идти.  — Вау.

Он понятия не имел, что бы это значило. И она больше ничего не сказала. Их ноги пробирались сквозь листья.

Хантер прикинул, была ли хоть одна возможность сделать так, чтобы их разговор стал еще более неловким.

 — Извини, —  сказал он.  — Это никогда не было чем то важным в нашем доме.

 — Мои родители абсолютные пацифисты, —  сказала она, и ему послышалась горечь в ее голосе.  — Они полностью против оружия, и войны и... — ну ты знаешь.

Он не знал. Но он ответил.

  — Да. Я понимаю.

 — Мой старший брат окончил учебу на прошлой неделе, и, втайне от родителей, записался в армию. Он уезжает в субботу, —  она заколебалась.  — У мамы и папы действительно трудное время сейчас в связи с этим.

У Клэр, очевидно, тоже. Он чувствовал это в ее голосе, в неуверенности воздуха вокруг нее.

 — Для моей мамы это было бы тоже трудное время,— сказал он. Он понятия не имел, была ли это правда, но казалось правильным сказать именно это.

 — Твой отец, наверное, был бы горд, а?

 — Он, наверное, закатил бы вечеринку. —  И опять, может быть, и нет. Его папа определенно не был любителем попраздновать. Но он никогда не упускал момента, чтобы дать урок, что будет правильным в армии. Даже когда он был младше, Хантер знал, что каждый урок обращения с оружием, каждый момент, потраченный на самооборону, состоял из двух частей: часть обучение, часть практика.

Иногда ему это нравилось. Даже сейчас, всего-то в шестнадцать лет у него была некоторая уверенность, что он может позаботиться о себе, что отцовская жесткая дисциплина сослужила свою службу. С его связью со стихиями, контроль может быть скоротечной вещью, и он должен взять все, что может получить.

Но иногда ему хотелось все бросить, отрастить волосы, сделать пирсинг, позволить своим способностям безумствовать, просто освободиться от шаблонов хотя бы на минуту.

 — Это пугает тебя?  — спросила Клэр.  — Жить в доме с оружием?

Хантер улыбнулся.

 — Я не просыпаюсь посреди ночи, обнаружив, что оружие смотрит прямо на меня.

 — Заткнись. —  Она легонько толкнула его.