Когда вошёл в штольню, понял, что мои бойцы сюда ещё не добрались, никто не дежурил у входа. Шёл специально громко топая, чтобы Софья услышала мои шаги. Она так и сидела на том самом ящике, только пледы сползли с её плеч, и она как следует продрогла. Я снова укутал её и предложил воды, но она отказалась, зубы выбивали барабанную дробь.

— Успел? — спросила она, пытаясь справиться с ознобом. — Успел, по глазам вижу, молодец.

— Почти.

— В смысле?

— Его успели подстрелить, но рана не опасная и я его уже вылечил.

— Неужели сбылась-таки мечта? — она улыбнулась настолько непривычно тепло, что меня аж передёрнуло.

— Не совсем, на целительстве блок.

— Так как же тогда? — удивилась она.

— Нашёл обход. Но сейчас не об этом, рассказывай всё по порядку. Кто за тобой стоит и, кто всё это затеял?

— Мне нужны от тебя гарантии моей безопасности.

— Я же сказал, что не собираюсь тебя убивать, если ты мне реально поможешь. Спасибо за отца, что предупредила сейчас, но, если я не остановлю это на корню, то это всё не считается.

— Согласна. Мне нужно скрыться отсюда навсегда, помоги мне забрать Алёшу с собой.

— Про скрыться я понял, а Лёшка то тебе зачем? Пусть растёт в доме отца, тот сделает его человеком, пока ты не мешаешь.

— Хм, пока я не мешаю? Хочешь сказать, что я для него плохая мать? Для тебя — да, а для него я делала всё!

— Всё, чтобы он вырос гадким избалованным эгоистом, тут соглашусь.

— А ты рассуждаешь не как девятнадцатилетний юноша, психологией увлёкся?

Я молча посмотрел на неё исподлобья и грустно улыбнулся. Ну не скажу же я ей, что на самом деле я старше неё, зачем это надо?

— А ты сильно повзрослел за это время, Дим, — она внимательно смотрела мне в глаза, словно пытаясь там увидеть кого-то другого. — Сильно изменился. Гораздо больше, чем внешне.

— Так уж получилось, большое спасибо моей новой «мамочке»! — хмыкнул я. — Давай к делу, времени нет на любезности.

— Алёшу мне вернёшь?

— Ну на хрен он тебе сдался, скажи мне! — взорвался я. — Я помогу скрыться тебе, а он пусть останется с отцом!

— Он ему не отец, — пробубнила она и отвернулась.

— Фу, блин, меня сейчас стошнит! — я отвернулся от неё и начал ходить туда-сюда по коридору. — Ты ещё и ребёнка на стороне нагуляла! Как же это противно и гадко! А ведь он реально любит тебя, кошка ты драная!

— Эй, полегче! Нельзя так разговаривать с…

— Матерью? — подхватил я, стискивая кулаки до онемения пальцев. Руки так и чесались всадить ей смачный аперкот, чтобы она по стенке сползла. Тихо, Дима! Тьфу ты, Паша! Обещал без рукоприкладства, значит так и будет. — Я с трудом отговорил его идти за тобой, еле убедил, что сам справлюсь. Он в тебе и в Лёшке души не чает, а теперь оказывается у них нет ничего общего! Да тебя прибить за это мало!

— Зато теперь у тебя не будет конкурентов, концерн достанется тебе по наследству, — Соня быстро утёрлась от моих нападок и теперь ехидно улыбалась, глядя искоса на мою реакцию.

— И что? — спросил я, успокоившись и твёрдо глядя ей в глаза. — Ты думаешь, что я чисто за концерн переживаю? Я бы вкрутил его тебе в задницу против резьбы, да боюсь не влезет. Знаешь, а мне тебя даже немного жалко становится. Ты видишь мир только через грани бриллиантов, а такие простые человеческие чувства, как любовь, верность, преданность, для тебя пустые и необъяснимые понятия. Как скучен твой мир. Вот именно твой мир тебя и съел в итоге. Теперь только остаётся бежать, ослепляя врагов сверкающими пятками.