— Так, а я поняла, что надо сейчас делать, — погладив меня по голове, заявила она. — Больше никакого кофе! Наливаем травяной чай в термос, одеваемся и идём гулять. Там сейчас такой красивый снег кружит, ты не представляешь!

— Мне ещё два реферата, — неуверенно прогундосил я, глядя на ждущие на столе учебники, дело до которых так и не дошло.

— Потом! — строго заявила девушка и встала с пола. — Вот освежишь мозги на улице и напишешь свои рефераты по-быстрому. Ставь чайник, я принесу термос и травы. И пирожки твои пригодятся, я тоже люблю с абрикосами, сложи в пакет.

Я быстренько собрал ворох макулатуры с пола, записал на бумажке полученный результат и сложил пироги в сумку. Всё никак не нарадуюсь, какая умная женщина мне попалась. Навела на нужные мысли таким образом, чтобы я решил, что сам со всем справился. Не просто помочь, а ещё и дать шанс повысить самооценку. Да ей цены нет!

Вооружившись заряженным термосом выперлись в сквер на территории академии. Народу никого, все корпеют над учениками. Снег крупными хлопьями неторопливо кружил и оседал на лапах сосен и елей, пушистым ковром застилал недавно почищенный тротуар и нежно охлаждал моё разгоряченное лицо. Для усиления бодрящего эффекта я поднял голову и открыл рот, ловя снежинки языком, чем вызвал приступ смеха у Лизы.

— А ты что, в детстве так никогда не делала? — удивился я.

— Я в детстве вот так делала, — ответила она и залепила мне большим рыхлым снежком в лицо.

Холодное месиво оказалось у меня во рту, в носу и в глазах. Бодрости привалило, хоть отбавляй. Отплевавшись, проморгавшись и выдув снег из носа, я сгрёб ком снега вдоль бордюра и сунул ей за шиворот. Правда потом самому же пришлось его оттуда выколупывать. А пока я это делал, она стряхнула на меня целый сугроб с мохнатой еловой ветки.

Когда мы уже достаточно взбодрились и наржались, пришло время для чая с пирожками. Организм остро требовал сугреву, а возвращаться в общагу пока не хотелось. А надо, рефераты сами себя не напишут. Если я всё доделаю прямо сейчас, то завтра имею большие шансы быть допущенным к экзаменам.

Хоть я и лёг спать в итоге за полночь, утром встал в бодром расположении духа. Умылся, выпил кофе, привёл бумаги в порядок и попёрся сдаваться. Сначала к юристу. Он, сморщив нос, полистал мои труды, задал несколько вопросов по теме и послал гулять с господцем, расписавшись в зачётке. Лабораторки по физике у меня уже были готовы и сегодня я наконец-то выловил неуловимого физика и зажал в углу, пока он их не проверил и не подписал. С одним закончил, перехожу к главному десерту.

Ридигера в кабинете не застал, но не стал ему звонить, а забрался на подоконник и со свежим взглядом пересмотрел все чертежи и схемы. Если это действительно то, о чём я думаю, то у меня возникает вопрос, какого хрена я не знал об этом раньше? С другой стороны, такое стремительное получение ступеней — картина настолько редкая, что я не нашёл об этом никаких упоминаний. Да и Надежда Сергеевна неоднократно говорила, что я уникум, да ещё и своих бойцов за собой тащу. Другие-то курсанты выедут толпой к вратам, бахнут пару чудищ и сидят загорают на полянке, чтобы восстановиться.

Когда подошёл Аристарх Христофорович, я уже отложил бумаги и сидел болтал ножками с довольной физиономией.

— Созрел? — спросил он, улыбнувшись одними уголками губ и открывая кабинет.

— Доброе утро, Аристарх Христофорович! Наверно да. По крайней мере очень надеюсь.

— С остальными предметами разобрался? — решил он уточнить, усаживаясь за стол и указывая мне сесть рядом.

— Последнее только что оттаранил, остались только Вы, — пожал я плечами, уже не сильно надеясь на успех. Хрен его знает, вдруг ещё что-то придумает.