Когда я до них добежал, сражение уже сдвинулось в параллельный коридор. Ридигер с разведчиками медленно, но уверенно теснили спецназ. Как раз к этому времени упёрлись в последнюю «черепаху», массированно атакуя магией, не давая поднять головы, чтобы снова не огрести ракетой. Солдаты всё-таки решились запустить её навесом, но снова помешал относительно низкий потолок и она взорвалась, не долетая нескольких метров, окутав огнём и осколками защитный купол наших.

Я крикнул своим, чтобы пока не атаковали и с разбегу пошёл на таран. В этот раз выбить из «черепахи» лист брони получилось ещё проще за счёт скорости. Гнутая железяка с лязгом улетела дальше по коридору, унося вместе с собой несколько бойцов. Я пронёсся метров десять мимо отряда и по моей броне забарабанили пули. Быстрый разворот, прыжок и взмахами мечей привожу в негодность оставшихся бойцов, сметая парой ударов. Их новейшая тяжёлая броня режется как масло наполненными силой зачарованными клинками, которые находятся к тому же в руках паладина, нестандартного высшего мага пятой ступени.

От внезапно навалившейся тишины звенит в ушах. Слышно только шипение и потрескивание горящей обшивки стен и потолка, едкие клубы дыма заполняют всё пространство. Я не спеша направился обратно к своим.

Этот бой не прошёл без потерь, одному бойцу разведуправления каким-то образом осколок попал в бедро и вырвал клок мяса. Он лежал на полу, истекая кровью, вокруг него суетились соратники, стараясь заткнуть дыру и остановить кровотечение, что у них не очень-то получилось, лечением никто не обладал.

— Все отойдите! — бесцеремонно сказал я, оттаскивая неудачливых благодетелей.

— Займите оборону, не мешайте Бестужеву, — поддержал Аристарх, все начали выполнять команду.

Я присел возле раненого. Дыра в бедре знатная, но кровотечение всё-таки венозное. Хорошо, что не задета бедренная артерия. Я приложил руку к ране, закрыл глаза и сосредоточился на контакте с мягкими тканями. Кровотечение остановилось быстро, вену просто зарастил, тут хватает параллельно идущих. Сложнее заставить срастись мышцы, в которых значительный дефект. Кость не задета, с ней я не разговариваю, обойдётся.

Для ускорения процесса приходится вливать в рану много энергии, зато рана затягивается прямо на глазах. Несколько минут и дыры уже нет, лишь уродливый рубец. Ну уж не до красоты сейчас, нам надо двигаться дальше. И, чем быстрее, тем лучше.

— Спасибо, Павел Петрович, — удивлённо произнёс боец.

Он уже перестал стонать и смотрел на прореху в одежде, где только что зияла рана. В бледном и вспотевшем от боли страдальце я узнал того самого офицера, который приезжал в парк в Москве забирать адептов ордена «фиолетовой смерти».

— Не за что, — хмыкнул я и осторожно хлопнул его по плечу, не забывая, сколько сейчас весит моя рука. — Будь здоров. Извини, что не очень красиво вышло, не до того.

— Ничего, — махнул он рукой. — Как бы это банально не звучало, шрамы украшают мужчину.

— Особенно такого крепкого бойца, как ты, — подбодрил я его и дал руку, чтобы помочь встать. Впрочем, он справился бы и без меня.

— Все готовы? — с нетерпением в голосе спросил Ридигер. — Нам пора идти дальше, время идёт.

— Я уже видел обе лестницы на средний ярус, — откликнулся я. — Думаю уместно будет сначала осмотреть до конца этот, чтобы не ждать удара в спину.

— Удар в спину можно получить даже тогда, когда стоишь спиной к стене, — возразил он.

— В вашем случае легко, — хмыкнул я. — И всё же настаиваю на осмотре.

— Отставить, Павел Петрович, этим займётся арьергард, они же будут охранять наши тылы.