— Ты чего это надумал? — вскрикнула Кэт, увидев, как я примеряю нож, чтобы сделать отверстие по верхнему краю шестого ребра по передней подмышечной линии справа. — Ты его добить что ли хочешь?

— Отставить панику! — рыкнул я, шаря по карманам в поисках авторучки. — Я хочу его спасти. На ка вот лучше разбери ручку. Мне нужна трубка, чтобы вставить рану. Если этого не сделать, он может умереть.

— С чего ты решил, что это его спасет? — дрожащим голосом спросил Андрей, переводя взгляд на Антона, на меня и на нож в моей руке.

— Я с детства любил читать трактаты по полевой хирургии, мечтал стать лекарем, но судьба повернулась ко мне задницей, так что при мне только эти архаичные познания. Делайте трубку, живо!

Пока Катя трясущимися руками потрошила мой любимый письменный прибор с золотой инкрустацией, я воткнул нож и немного повернул лезвие. Из образовавшегося отверстия с шипением вышел воздух и Антон начал дышать чуть глубже, постанывая от боли в новой ране. Нет для доктора большего удовольствия, чем тот момент, когда умирающий больной начинает приходить в себя. Антоха открыл глаза и с ужасом посмотрел на мою руку, держащую повернутый в ране нож.

— Паш, ты чё, охренел совсем? — прохрипел он. — Чем же я тебе так насолил?

— Я жизнь тебе спасаю, дурень! — нервно хохотнул я, хотя самому было совсем не смешно.

Отнял у Кати ювелирной работы трубку, бывшую недавно ручкой, ввел в рану и убрал нож. Антоха опять застонал, но дыхание стало ещё немного глубже. Лицо утратило синюшный оттенок и щеки немного порозовели.

— Кто-то ещё по прежнему думает, что я хотел его убить?

— Уже нет, — пробормотал Андрей. — Но совсем недавно думал. Охренеть не встать!

— Мастерите пока волокуши, а я пойду закрою врата.

— Что делать? Волокуши? — Катерина похоже полностью пришла в себя и перестала на меня злиться. — Что это?

Да твою же мать, здесь это как-то по-другому называли, но у меня полностью вылетело из головы. Я объяснил на пальцах, что от них требуется. Когда увидел на их лицах понимание, встал, взял на всякий случай огнемёт и пошел к черному порталу.

Ну конечно же из него за это время ещё успело понавылезать всякого дерьма. Трех горилл, которые были крупнее предыдущих, я поджог «Шаманом», капсулы в магазине закончились, перезаряжать некогда. Я бросил ставший бесполезным ствол на землю и снова взялся за шашки. Накопившаяся за последние несколько минут ярость пошла впрок, с десяток здоровенных монстров я умертвил за пару минут. Голову вылезающего из-под черной завесы следующего пробил острием насквозь и резко выдернул клинок. Тело сползло обратно и растворилось в черной луже. Активированный уничтожитель упал на матовую поверхность пятью секундами позже.

Когда бежал обратно к друзьям, за спиной раздался уже знакомый «фыр-фыр», оглядываться не стал. Антон выглядел хреновато, но терпимо, намного лучше, чем до моего вмешательства. Ну хоть где-то мои навыки пригодились во благо. Носилки сплели знатные, следующим этапом будет паланкин им заказать, справятся. Мы аккуратно уложили Антона на носилки с приподнятым головным концом и понесли к машине.

Вот тут появилась новая проблема. Воткнуть носилки в машину никак не получалось. Посадить на заднее сиденье? И почему я не догадался купить универсал? Сейчас с этим точно вопросов бы не возникло. Снова кантовать стонущего Антона и укладывать в машину? Тоже вариант, но не хотелось бы. Тогда как?

— Слушай, Паш, я тут покопалась в сети и нашла именитого лекаря на пенсии, — сообщила Кэт. — Он сейчас живет в Иславском, недалеко отсюда, за Рублево-успенским шоссе. Может туда его донесем?

— А это вариант, — ответил я и посмотрел на крышу «Долгорукого».

— Ты что задумал? — спросил Андрей, но по его взгяду я понял, что он уже догадался.