— К вам можно подсесть, здесь свободно? — полусонным голосом спросил я и, не дожидаясь ответа начал отодвигать стул.

— Присядьте лучше за другой столик, у меня здесь встреча, — раздраженно ответил Борис, нервно оглядываясь по сторонам. На меня он бросил лишь один короткий взгляд и избегал смотреть в глаза.

— Случайно не с Павлом Бестужевым? — спросил я и невозмутимо сел за стол.

— Нет! — резко ответил он и сделал попытку встать из-за стола и запнулся. — С чего это вы взяли? Я не знаю о ком вы говорите…

Потом он замер и начал меня внимательно разглядывать, словно увидел старого знакомого, но никак не мог узнать. Чтобы он наконец успокоился, я достал ксиву, открыл и ткнул пальцем в фамилию.

— А, это вы, — произнес Боря, с облегчением вздохнул и откинулся на спинку стула. — Фото в профиле сильно отличается от реальности.

— Да, я тоже немного шифруюсь, — усмехнулся я. — А я вас сразу узнал, вы именно такой, каким мне описали.

— Какой это такой? — он подозрительно сузил глаза.

— Внешний вид. И то, как вы с опаской и недоверием относитесь к окружающим.

— Что-то не так с моим внешним видом?

— С ним всё нормально, но вы в этом не уверены и считаете, что с ним далеко не всё в порядке.

— Оставим эту тему, — резко прервал меня Борис, зализав челку ещё хуже, чем было. — У меня мало времени, о чём вы хотели поговорить?

— Только разговор строго между нами, иначе могут возникнуть большие проблемы.

— В этом плане будьте спокойны, могила.

Ну если Евдокимов заговорил о таком элементе кладбищенского пейзажа, точно никому не скажет. Можно даже открыть правду о себе, но я решил отложить это до другого раза.

— У меня есть достоверные данные, что Дмитрий Строгонов жив, — я проследил за изменениями лица Бориса. И радость и испуг одновременно. — Но ему угрожает смертельная опасность. Один раз ему уже удалось избежать покушения, но могут быть и другие.

— И кому это надо? Зачем?

— Опасаются, что он может заявить своё право наследства на имущество и бизнес отца в случае, если с тем случится несчастье.

— Михаил Дорофеевич смертельно болен? Странно, видел недавно репортаж, он был бодр и весел.

— Ему могут помочь изменить самочувствие на крайне тяжелое с летальным исходом. А чтобы не произошло прецедента со сбежавшим сыном, его хотят устранить заранее.

— Но кто? — теперь на его лице были испуг и жалость к своему однокласснику и единственному человеку, кто его понимал и разделял интересы.

— Я вот и хотел к вам обратиться с этим вопросом.

— Я то чем могу помочь?

— Большие финансовые вливания в «Ладу» делает кто-то инкогнито через подставные фирмы. Вполне возможно, что он и есть заказчик уничтожения Димы. Ваш отец всё так же трудится казенной палате Самарской губернии?

— Кажется я понял. Надо, чтобы он раскопал, кто вливает кучу денег в «Ладу», правильно?

— Именно так.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему же?

— Интересы государства и доверителей он свято блюдёт и не изменит свои позиции ни за какие коврижки. Гиблое дело.

— А вы попробуйте, Борис Константинович. Найдите нужные ключи к секретным замкам. Можно даже сказать ему про Диму Строгонова, он не выдаст, если узнает, как обстоят дела.

— Я и сам толком не знаю, как обстоят дела. А с Димой возможно встретиться?

— Пока нет. Он залег на дно, прячется в глухой деревне под другим именем. Без телефона и интернета.

— Ладно.