— Значит, трудновато было бы доказать, что он кололся!

— Точняк! Значит, напихали через рот. Скорее всего, распотрошили капсулы и заставили выпить, а сделать это с молодым, полным сил человеком не так-то просто!

— То есть кому-то было нужно, чтобы он не сопротивлялся?

— Как вариант.

— А откуда убийца мог знать, что парень поднимется на крышу сразу после того, как примет миорелаксант?

— Еще одна загадка! Следачка сказала, что парень работал ординатором в онкологической больничке?

Мономах молча кивнул.

— Так вот, я никак в толк не возьму, кому могло понадобиться убивать ординатора? В больничной иерархии он стоит даже ниже опытной медсестры. Кому он мог помешать?!

— И это уже четвертая загадка, как ты выражаешься, — задумчиво пробормотал Мономах, бессознательно катая по столу карандаш. — Очевидно одно: тот, кто расправился с парнем, имеет отношение к медицине. Выходит, Машка права!

— Что ты намерен делать?

— Я?

— Ну ты же постоянно вмешиваешься в дела Сурковой!

— Дело ведет не она.

— Это тебя остановит?

— Я не представляю, чем могу помочь!

— Действительно… Знаешь, я тоже считаю, что тебе в это лучше не влезать. В конце концов, ты сделал то, о чем Мария тебя просила: заставил СК возбудить дело.

— Мы пока этого не знаем.

— Уверяю тебя, так и будет: мои выводы не оставляют пространства для маневра.

— Как думаешь, почему все это не было установлено при первоначальном вскрытии?

— Халатность? — предположил Гурнов. — Человеческий фактор, знаешь ли, никто не отменял: аутопсию проводил патолог больнички, в которой все произошло, а значит, скорее всего, он руководствовался соответствующими указивками от начальства!

— Ты имеешь в виду, что он и не должен был ничего обнаружить?

— Или как минимум особо не старался найти что-то порочащее заведение, понимаешь? Одно дело — ординатор-наркоша, темная лошадка, которая работает недавно и о подноготной которой никто не обязан знать…

— А другое — убийство в стенах учреждения, которое неминуемо повлечет за собой расследование и присутствие посторонних в лице следователей и оперативных сотрудников! — задумчиво закончил за друга Мономах.

— Вот именно! Потому-то никто особо не заморачивался, в любом случае причина смерти установлена верно, а остальное… Ну остальное — дело следачки и ее бригады. А мы с тобой не имеем к этому никакого касательства, потому как ты — костолом-костоправ, а я…

— Повелитель царства мертвых.

— Мне нравится!

— Машку жалко, — вздохнул Мономах. — Она развелась недавно, а тут — такое…

— Муженек-то бывший что говорит?

— Если верить Маше, он самоустранился: у него другая семья.

— Да-а, дела-а, — протянул Гурнов и махом осушил свой бокал.

Мономах последовал его примеру. На душе у него было скверно. С одной стороны, Иван прав: Маша не требовала его участия в расследовании, а лишь хотела, чтобы оно просто началось. С другой — он ведь почти не знает Валерию Медведь… Вот если бы дело вела Суркова, он бы не переживал, но эта молодая, борзая девица не вызывала у него доверия.

— Ну, еще по одной? — предложил Иван, между тем успевший вновь наполнить бокалы. — За упокой, как говорится, невинно убиенной души!

Что ж, придется вызывать такси.

* * *

Лера была немало удивлена, застав мать покойного Теплова за генеральной уборкой.