— Красивый дом, правда? — сказал Микки.

Мария кивнула:

— Он великолепен, Микки. Как в сказке.

Ему польстила ее реакция.

— Подожди, ты еще внутри не видела. Я купил этот дом с мебелью и всем прочим барахлом у одного чувака. Он был на грани банкротства и продал мне его за бесценок.

Внутри было так же красиво, как и снаружи. Мария несколько минут стояла в отреставрированном под старину холле и наслаждалась окружающей ее обстановкой. Микки наблюдал за ней и ощущал гордость при виде того впечатления, которое производил на нее дом. Он пересек холл и обнял ее. Правда, тут же смутился, но Мария обняла его в ответ.

— Пойдем выпьем чего-нибудь, — предложил Микки. Он взял ее за руку и повел к большой кухне. Усадив Марию за тщательно выскобленный дубовый стол, он засуетился, доставая напитки, холодное мясо, сыр из холодильника и хлеб из кладовой.

Мария взяла овощи из сумки и приготовила большую миску салата. Они дружески болтали, накрывая на стол, и Мария с удивлением обнаружила, что ей хорошо с этим человеком.

— Понимаешь, Мария, только здесь я чувствую себя по-настоящему легко. В остальных частях дома мне как-то неуютно.

Он смущенно улыбался, говоря это, но она прекрасно поняла, что он имеет в виду.

— Раньше, когда владельцем дома был тот парень, у которого я его купил, меня бы на порог сюда не пустили.

Мария накрыла его руку ладонью и мягко произнесла:

— Ну что ж, теперь это твой дом, и на твоем месте я бы все забыла и наслаждалась жизнью.

— Иногда мне кажется странным, что я здесь. Я из рабочего предместья, и там я себя чувствую комфортнее. Но мне нравится, что этот дом мой и больше ничей. Если только легавые не схватят меня, тогда он перейдет к моей бывшей жене. — Он громко рассмеялся: — Ей здесь очень нравится. Она даже пытается казаться такой утонченной с тех пор, как мы купили его; на это стоит посмотреть, можешь мне поверить. Она типичная уроженка Эссекса, и порода у нее соответствующая, от корней ее обесцвеченных волос до силиконовых сисек.

— Ты скучаешь по ней? — спросила Мария.

— Нет, — ответил он. — По таким, как Дезра, не скучают. Она была беременна, и я сделал ей предложение. Я даже подрался со своим братом, когда он сказал мне, что я идиот, раз женюсь на ней, и он был прав, но я ведь ничего не хотел слушать. Но я скучаю по своим детям, особенно по сыну, малышу Микки. Девчонки тоже ничего. Старшей сейчас четырнадцать, но выглядит она лет на двадцать и думает, что тусовки и мужики — самое главное в жизни. Между прочим, Дезра тусуется вместе с ней, хочешь верь, хочешь нет. Представь себе, мне приходилось даже кое с кем разбираться из-за них. А младшая серьезная, вся такая умная, любит школу. Она уехала, учится в частной школе. Пацан, он, как и я, с характером. Его мать действует ему на нервы, и мне это нравится. Он стесняется ее.

Микки залпом допил свое вино и уставился на Марию.

— Как так случилось, что я тут с тобой разговариваю, Мария, хотя я никогда ни с кем не обсуждал этого раньше? Думаю, потому, что, в отличие от других женщин, ты слушаешь то, что тебе говорят.

Он улыбался ей. На его широком лице сохранились остатки былой привлекательности.

— Ты хороший человек, Микки, — сказала Мария, — почему бы мне и не интересоваться тем, что ты рассказываешь?

Микки выглядел оробевшим, это изумило ее и сделало его еще более привлекательным.

— Мне не следовало бы пить вино, мне нельзя употреблять алкоголь и наркотики, — сказала она, немного помолчав.

— Какой умник тебе это сказал?

— Тюремный врач.