— Привет, малышка! Где у нас папина девочка? — Пэт, широко ухмыляясь, прорычал эти слова прямо в лицо девочки.

Личико Анастасии сморщилось, и она разревелась. Когда плач ребенка достиг пика, Пэт закатил глаза к потолку.

— Вот маленькая шлюха, совсем как ее бабушка. Засунь ее под воду, чтобы она заткнулась.

Тиффани повернулась к нему:

— Это не смешно, Пэт. Никогда так не говори.

Он ухмыльнулся и достал из кармана небольшой пакетик.

— У меня для тебя подарочек, так что лучше будь со мной поласковей.

Он призывно помахал перед ней вожделенным пакетиком, полным сигарет с крэком, и медленно двинулся из ванны, пятясь задом.

— Иди к папочке, Тифф.

Она посадила плачущего ребенка обратно в воду и поднялась. Пэт лающим голосом отдавал ей приказы:

— На колени, Тиффани! Ползи к папочке, на коленях!

Она понимала, что ведет себя как полное ничтожество, но соблазн был настолько велик, что она делала все, что он велел. Тиффани ползла по комнате за Патриком, который пятился, громко шурша пакетиком. Каждый раз, когда она пыталась ухватить его, он резко отводил руку назад, не прекращая смеяться. Наконец она выхватила у него пакетик. Он с удовлетворением наблюдал за тем, как она лихорадочно роется там, отыскивая самый большой косяк.

Выглядела Тиффани ужасно. На губах высыпала лихорадка, кожа шелушилась, под глазами залегли глубокие черные тени. Ее длинные светлые волосы казались грязными и тусклыми. Она наконец выглядела тем, кем и была: безвольной дурой и шлюхой. Все сработало лучше, чем он ожидал. Он чувствовал себя королем в собственном королевстве. Один звонок в социальную службу — и ребенка заберут. Он доведет ее до отчаяния, а потом подарит облегчение — замкнутый, порочный круг. Как только у нее отберут ребенка, она будет опустошена, а наркотики помогут ей смягчить боль. Он убьет двух зайцев одним ударом. Какой он все-таки умный парень.

Скоро он сможет сосредоточиться на новой девушке, которую подобрал на Паддингтонском вокзале несколько дней назад, маленькой выжженной блондинке, свеженькой четырнадцатилетке с острыми грудками и ротиком, будто специально созданным для минета. Она стояла на панели, попав сюда через череду приютов. На данный момент он обхаживал ее, завоевывая доверие. Потом он напугает девчонку до смерти и станет управлять ею с помощью наркотиков. Жизнь улыбалась Патрику.

Тиффани лежала на полу с бессмысленным выражением лица. Он услышал, как Анастасия плещется в ванне, и почувствовал раздражение: теперь ему придется вытирать ребенка, а у него в четыре встреча. Патрик пнул ногой Тиффани. Она уставилась на него глазами новорожденного ребенка, абсолютно лишенными осмысленности. Тиффани крепко сидела на крючке. Она и убить сможет, если придется. В точности как ее мать когда-то.

Завернув Анастасию в полотенце и переступив через распростертое тело Тиффани, Патрик испытал удовлетворение от хорошо проделанной работы.

— Посмотри-ка на мамочку, солнышко, она, как всегда, в отключке.

Анастасия заулыбалась ему, непривычная к нежности в его голосе.

— Па-па.

Он довольно засмеялся и, вытирая ее, напевал старую песенку Куртиса Мэйфилда. Малышка наслаждалась таким вниманием со стороны отца и радостно повизгивала в такт его словам. Она уже понимала, что, когда люди хорошо с тобой обращаются, надо этим пользоваться. Никогда не знаешь, надолго ли это.

Патрик поднял ее в воздух и посмотрел в ее личико, продолжая, напевать с широкой довольной улыбкой:

Тиффани безучастно смотрела, как он поет и танцует с их маленькой дочерью.

Патрик улыбнулся Анастасии и мягко произнес:

— Пройдет еще немного времени, и ты будешь танцевать для своего папочки, правда?

А девчушка все хлопала и хлопала в ладошки, и личико ее светилось радостной улыбкой.