Тот проявил пунктуальность, явившись ровно через тридцать минут.

- Разрешите?…

- Разрешаю. Присаживайся и слушай сюда. Как в город приедешь, по телефону сперва позвони. Спросишь Антонину Петровну. Так, мол, и так, от мужа вам весточка. Где она скажет, там с ней и встретишься. Запоминай телефон… Запомнил? Молодец! А ну, повтори! Так, правильно. Если понадобится, она тебе с билетом до Новороссийска поможет…

Когда лейтенант вышел, Студеный удовлетворенно подумал: "Вот теперь можно и с Вадимом откровенно поговорить!"

Подумал, но торопиться не стал. Отложил разговор до тех пор, пока Васнецов не убудет из части.

***

У Тохтамбашева было отличное настроение.

Во-первых, провернул удачную сделку. Во-вторых, отодрал новенькую повариху из офицерской столовой. Она ему давно глазки строила. Вопросы разные задавала, а смеяться начинала раньше, чем он успевал сказать что-нибудь юморное. Короче, видно было по бабе, что она очень даже не против. На счет своей мужской стати Тохтамбашев не заблуждался. Не Рэмбо, что и говорить! Ясное дело, что повариху привлекают его деньги и его возможности. Рассчитывает, дуреха, на ценный подарок или на более тепленькое местечко, которое он сможет ей предложить. Пусть надеется! Если всех одаривать и протежировать, самому ничего не останется.

Уединились в подсобке. Многие из кухонных работников это видели. Ну и что? Тохтамбашева сплетни не волновали, а повариха вся просто светилась от счастья, пока они шли по коридору под незаметными взглядами ее коллег. Повариха хотела задействовать вариант "на столе", но у Жоры были другие приоритеты. Молча развернул ее спиной, задрал белый халат, наклонил. М-да, с красивым бельем в Союзе проблемы. Подарить ей, что ли, заграничный комплект? Кажется, что-то подходящего размера завалялось…

Действо продолжалось недолго. Об удовлетворении партнерши Тохтамбашев не думал. Отстрелялся - и ладно.

- Мне очень понравилось, - улыбнулась она, застегивая халат.

- Угу. Загляни ко мне как-нибудь. - Тохтамбашев потрепал ее по плечу, шлепнул по заду и вышел, на ходу поправляя ширинку.

Только на улице сообразил, что даже не спросил имени девки. Впрочем, оно ему надо? Запутаешься, если попытаешься помнить всех.

Немного взгрустнулось, когда он вспомнил первые курсы Киевского Краснознаменного. Увольнения в город, танцы, вечная нищета, безуспешные ухаживания за хохлушками. Сначала на него вообще не обращали внимания. Кому нужен низкорослый чурка, когда вокруг столько красивых парней! За одной девчонкой он три месяца волочился. Чего только не изобретал, чтобы добиться расположения. И не добился! Отвалил несолоно хлебавши. Интересно, а как бы она сейчас к нему отнеслась, занеси ее судьба в их гарнизон? Наверняка бы стала выделываться. С трудом вспомнив лицо недотроги, Жора представил ее раскорячившейся в подсобке столовой. Нет, совершенно не интересно! Попользовался бы, конечно. Чего добру пропадать? Но радости это бы не принесло. Что очень обидно…

Тохтамбашев зашел в парикмахерскую. Клиентов там не было, и мастер, старый бухарский еврей, читал "Правду". При виде начальника снял очки, сложил газету и несуетливо поднялся.

- Здравствуйте.

Тохтамбашев ответил ему с подчеркнутым уважением. Все-таки старик был настоящим асом своего дела, да и в жизни повидал много.

- Надо усы подровнять. И шею побрить. - Тохтамбашев сел в кресло.

- Сделаем, - старик достал накрахмаленную простыню.

Когда Тохтамбашев вышел из парикмахерской, от грусти не осталось и следа. Насвистывая "Белые розы", пошел по аллее к своим складам.