Они вызывают Студня.

Вот сейчас-то и наступит для нас момент истины.

И лучшее, что я могу сейчас сделать, - это сразу убить Студня и тем самым в зародыше прервать опасный процесс очной ставки. Я уже начал было примеряться, как сымитировать справедливый гнев оскорбленного сына героя Афганской войны и в возмущении проломить Студню череп чем-нибудь тяжелым…

Но Судьба распорядилась иначе.

Недооценил я Востока. А Восток - дело тонкое.

Хитрый баши уже все про себя решил.

Полог палатки отдернулся, и вошел Студень.

Я сразу признал его, несмотря на то, что на фотографиях из досье он выглядел явно моложе. Однако сомнений не было. Это был он - уголовник и редкий подонок - настоящий сын полковника Студеного…

И едва он вошел, как Тохтамбашев изволил огласить свою волю:

- Сейчас настала редкая возможность воочию увидеть истинную справедливость Всевышнего Аллаха, - издалека начал он свою речь, - мы имеем двух претендентов на деньги, которые мой старый друг доверил хранить мне и завещал выдать своему сыну. Но случилось так, что ко мне спустя много лет пришли два человека и оба назвались сыновьями моего друга. Я не знаю, что мне делать, кому отдать сокровища моего друга. И я очень боюсь сделать неверный выбор, который повлек бы за собой великую несправедливость. И, как правоверный мусульманин, я очень боюсь совершить такой грех и оставить истинного сироту без отцовского наследства, отдав деньги самозванцу и вору. Поэтому я отдаю решение - кто из вас настоящий сын своего отца - на волю Аллаха. Пусть Всевышний даст знать - кто из вас достоин памяти полковника Студеного. Для этого я назначаю на завтра поединок. Вы будете драться. Драться до смерти. И тот, кто останется живым, тот получит деньги моего друга, которые он завещал отдать своему сыну.

Закончив свою речь, Тохтамбашев хитро поглядел на нас обоих и коварно улыбнулся.

Сперва Студень опешил, но потом лицо его налилось кровью, он задрожал и буквально заорал в мою сторону:

- Тебе конец, сука, конец тебе, убью, замочу, порву, падла, бля буду, закопаю тебя, сучий хорек!

Тохтамбашев тихо хихикал.

Завтра он устроит гладиаторский бой, который развлечет его засидевшихся и заскучавших воинов и заодно прибавит им боевого духа…

Ох, и хитрец майор Тохтамбашев, ох, и хитрец!

А Студня прямо ломало - кранты тебе, падла, порежу, порву, как тузик грелку, зарою тебя, кишки на локоть намотаю!

А Тохтамбашев хихикал…

- Чарры Каримович, как драться будем? - спокойно спросил я Тохтамбашева, - на ножах или голыми руками?

- Завтра вам скажут, - сказал он, потеряв вдруг к нам всякий интерес, - а теперь - идите - Богу своему молиться…

И нас развели до завтрашнего дня.

***

Назад в яму меня сажать не стали. И то дело!

Отвели меня, уже не связанного и без повязки на глазах, в некое подобие сарая на краю лагеря. Пока шли - впереди тохтамбашевский нукер, потом я и позади еще двое с автоматами, - я имел возможность лагерь оглядеть.

Да, неплохо запакованы эти героиновые сепаратисты!

Понятно, что наша разведка не видит ничего, но куда смотрит американская? Ведь вон у него за палатками три бронетранспортера БТР-60 стоят, даже без маскировочных сеток, голые совсем. А вон за резервуаром, по всей видимости с водой, - две бээмпушки зелененькие. И тоже никакой маскировки. А ведь у Тохтамбаша еще, говорят, и целая батарея реактивных установок имеется. И чего ж его с воздуха не берут? Насчет ПВО у него тут никто особенно не беспокоится. Ни шилок, ни ЗРК, ни даже просто зенитных пулеметов нигде не видать!

Да-а, значит, не очень-то они хотят уничтожить Тохтамбашева.

Что в Душанбе, что в Москве.