С тех пор как он нашел Мадж среди бесчисленных банок с краской в объятом пламенем складе, эта таинственная незнакомка не выходила у него из головы, волнуя кровь и разжигая его воображение.

Первую — и самую тяжелую — ночь он провел у больничной койки Мадж. Его дежурство закончилось, так что сначала он хотел только слегка задержаться, но потом остался до утра. Во-первых, он сделал это потому, что она его попросила… с такой мольбой и отчаянием в глазах, что это потрясло его до глубины души. В практике Кэйла еще не было случая, чтобы потерпевшая просила его остаться.

До случая с Мадж он только доставлял пострадавших в больницу и просил врачей, чтобы те оказали им медицинскую помощь и соответствующий уход, затем, даже не посмотрев в их сторону, быстро уходил. Что-то в голосе Мадж задело его за живое, и он не отважился оставить ее одну.

На следующий день вчерашний героический поступок начал вызывать у него некоторое беспокойство — Мадж по-прежнему не выходила у него из головы.

А ведь эта потерпевшая была одной из тысяч таких же жертв несчастных случаев, которых он спас с тех пор, как шесть лет назад стал работать медбратом в карете «скорой помощи». Обычно сдержанный и собранный, умевший держать себя в руках, сейчас он был не на шутку встревожен и выбит из колеи.

Он постоянно твердил себе, что Мадж пошла на поправку и не нуждается в его опеке, однако, как только заканчивалась его смена, он тут же мчался в больницу.

Оправдание, что он приходит в больницу из чистого любопытства и из сострадания, тут же испарялось, стоило ему войти в палату. Сердце начинало учащенно биться, когда она встречала его едва заметной улыбкой.

Обычно он пододвигал стул и садился возле больной, дожидаясь, когда та заснет. Только убедившись, что она крепко спит, он осторожно выходил из палаты и возвращался в свой небольшой дом на берегу океана.

Но сегодня, увидев его на пороге, Мадж впервые не улыбнулась. Напротив, губы ее как-то скорбно поджались, будто она вовсе не обрадовалась его приходу.

Шагнув в палату, Кэйл сразу понял причину ее настороженности: в палате находились двое полицейских. Один стоял в изножье кровати, другой, старший по званию, у окна.

Оглянувшись, последний смерил вошедшего недоверчивым взглядом и сухо произнес:

— Зайдите, пожалуйста, попозже.

— Пусть он останется, — произнесла Мадж, повернув голову к стоявшему у окна полицейскому. Ее неожиданно жесткий тон удивил Кэйла. Она всегда говорила раньше тихим, спокойным голосом.

— Вы юрист? — поинтересовался второй полицейский, недружелюбно взглянув на посетителя.

Кэйл подошел к Мадж и поставил пакет с проступившими жирными пятнами на металлический столик у кровати.

— Нет, просто друг. Что-то не так, детектив?

Мадж громко вздохнула:

— Я уже сказала вам: во время пожара я свою сумку не теряла и удостоверения личности у меня нет!

— Да будет вам известно, мисс Доу… — Детектив окинул Мадж скептическим взглядом.

Молодая женщина покосилась на Кэйла.

— Если вы знаете, кто я, тогда чего вы от меня хотите, детектив Виллануэва? — возмутилась она.

— Что здесь происходит? — потребовал ответа Кэйл, чувствуя, как в нем просыпается чувство собственника.

— Мы пытаемся выяснить, почему мисс Доу оказалась на лакокрасочном складе компании «Харрисон»? Причем совершенно одна. Ведь склад был закрыт и на двери висело предупреждение, что посторонним вход воспрещен.