Арсений-Миранда оглянулся: с улицы во двор заходил Егорша. В руке троюродного племянника бабушки Фаины висел трехлитровый бидон, Егор обогнул застывшего Журбина, поставил ношу на лавку под окном…

Диверсантка мгновенно считала информацию по микромимике лица Егора:

«А паренек-то тебя сразу же узнал… И видит он в тебе, Журбин, — соперника».

— Егор, как странно…, - показывая взглядом на Арсения, сказала внучка колдуньи. — Это Арсений… Он меня знает…

— Тамара! — Резкий выкрик заставил трех знакомых незнакомцев повернуться к крыльцу. В дверном проеме, на пороге дома, стояла бабушка Фаина. Увидев, как от ее окрика недоуменно вытянулось лицо внучки, колдунья согнала со лба гневливые морщины и постаралась улыбнуться: — Иди в дом, Тамарочка. Этот парень тебя раньше видел… В городе, в больнице, когда ты маленькой была.

Если бы Миранда не придушила вырывавшийся из Журбина вопль, он прокричал бы на всю деревню: «ЛОЖЬ!!!» Но диверсантка, на мгновение став альфой, парализовала голосовые связки носителя.

«Помолчи, Арсений, — приказала парню. — Своими воплями ты только напугаешь девушку. Дай разобраться, что здесь происходит, поругаться с ведьмой мы всегда успеем».

Тяжело дыша Журбин смотрел на с в о ю Тамару, перебрасывал взгляд на лукавую бабу-ягу, на паренька, увидевшего в нем соперника. Тискал кулаки до тех пор, пока Миранда не расслабила его руки:

«Спокойно, Журбин, спокойно, уйми гормоны. Тестостерон тебе еще понадобиться…»

«Да пошла ты к черту со своим тестостероном!!! Ты что не понимаешь, что Фаина Тамару — стерла!!»

«Нет. Не стерла. Это невозможно ни в теории, ни в практике: Тамара закрыта и защищена от любого вида воздействия на мозг. Она не поддается внушению, гипнозу, инструментальному проникновению…»

«Но мы ничего не знаем о колдовстве?!» — перебивая размеренную речь Миранды, взревел Журбин.

«Но ты-то, наверняка, уже что-то знаешь», — напомнила диверсантка.

«С ума сошла?! Я знаю мало! Недоучка!»

«Могу предположить, что здесь имеет место случай генерализированной амнезии…, - в той же рассудочной неторопливой манере продолжила общаться вышколенная агентесса хроно-департамента. — Тамара ждала тебя слишком долго, ее память сама отторгла Журбина Арсения как болезненно тяжело воспоминание…»

Арсений застонал:

«Я стал для Тамары болезненным воспоминанием? Ты хочешь сказать…, она сама меня… о т т о р г л а?!»

«Гипотеза, Журбин. Всего лишь — гипотеза. Причем одна из многих, и тут, признаюсь, я бы поставила — на колдовство».

Внутренний диалог напарников происходил стремительно. Миранда удерживала под контролем малейшие внешние проявления, на лице Арсения не отразилась шторм, взорвавший его мозг. Но бабушка Фаина, как-никак, была единичным легендарным нюхачом. Шаманка не имела способностей внучки к телепатии, но тем не менее и у нее был редчайший дар: обладая стопроцентной закрытостью она могла на глаз определить присутствие в носителе бета-интеллекта. (Во времена Миранды, где каждый школьник мог перемещаться, подобные способности ценились необычайно! Закрытые нюхачи были природно защищены от подселения, но видели людей, чей разум находился под чужим контролем.) Поглядывая на Арсения-Миранду с высоты крыльца, шаманка брезгливо покривила губы:

— Бушуют в тебе бесы, парень… Ох, бушуют…

Журбин-Хорн перебросил на колдунью разъяренный взгляд! В прошлый раз э т а Фаина не находила в парне с дополнительным интеллектом ничего бесовского, сейчас вдруг в позу встала — черти ей, видите ли, мерещатся!

Фаина усмехнулась и нахмурено сказала внучке:

— Ишь… Как глазищами сверкает… Злой бес его тревожит и покою не дает.