– У него заимка. В тайге. Километрах в пяти отсюда. Там, как только станет получше погода, оборудуем для тебя землянку. Будешь жить в ней. И без работы у толстопятого, думаю, не останешься. Без прочих приятностей тоже, – смакуя каждое предложение, живописал кум мне мое будущее житие в объятиях врага. – Навряд ли Чечев даст тебе столько свобод, сколько я, слишком добренький. Я слишком привык доверять людям, – наигранно вздохнул он.

«Зато из землянки удрать будет проще, чем из этого гаража, – постарался я с оптимизмом взглянуть на предстоящую мне перемену. – А до толстяка Чечева, решившего по примеру начальника тоже повысить уровень подготовки по прикладному садизму, я, несмотря на цепи и кандалы, как-нибудь доберусь. Он не так осторожен, как кум. Он слишком самоуверен. Он ошибется! И умрет! А я все же попробую выжить!»

– А как же Кристина? – посмотрел я на кума. – Кто будет с ней заниматься? Кто будет ее развлекать? Или что, уже все, наигралась?

– Все! Наигралась! Теперь пускай привыкает жить без тебя. Так будет лучше и для нее, и для меня.

– Так что же все-таки произошло? С чего это ты вдруг на меня окрысился? Опять заковал меня в кандалы. Собрался продать меня на другую плантацию, – печально улыбнулся я. – Неужто я, неблагодарный, чем-то не угодил своему милостивому господину? Так тогда хоть скажи, чем. Чтобы мне впредь не совершать подобных ошибок.

– А то ты не в курсе, – бросил кум и достал сигареты. – Отшибло память? Запамятовал, несчастный, сколько всего наворотил за последнее время?

«М-да, действительно, кое-чего наворотил. Но не так уж и много, чтобы за это повергать меня, и без того судьбой обойденного, в моих жидких правах и отправлять в изгнание на таежную заимку. К толстому, злобному… тьфу, прапору Чечеву!

Неужели кум проведал о моих сношениях с зоной? – размышлял я, наблюдая за молча курившим Анатолием Андреевичем. – Ему в руки попала записка, которую должен был отправить мне положенец? Та, которую я так ждал? Слишком многие все-таки знали о моей переписке с Арабом. Слишком большим был риск, что одно из звеньев почтовой цепочки в конце концов даст слабину. И вот, похоже, дождался! Знать бы, кто меня сдал! Надеюсь, что не Кристина. Очень надеюсь, что это не ей вдруг наскучило возиться со мной, и она решила внести в свое нудное времяпрепровождение немного разнообразия. И по доброй воле, горько раскаиваясь и терзаясь муками совести, поведала дядюшке о своих прегрешениях, о своем пособничестве проклятому совратителю Костоправу. Всего можно ожидать от неуравновешенной наркоманки. Но как не хочется разочаровываться в этой девчонке!»

– Рассказывай, – коротко попросил я Анатолия Андреевича, и тот не смог отказать себе в удовольствии разбередить мне свежую рану и подробно живописать то, что случилось в последнее время.

– Я, конечно, не ожидал того, что ты смиришься и будешь покорно сидеть на подстилке, не предпринимая ничего для того, чтобы свалить, – не спеша начал кум излагать мне подоплеку событий, что произошли за последние сутки. Обычно подобные монологи, длинные и складные, присущи классическим детективам, в завершение которых главный герой – проницательный умница-следователь – излагает читателю всю структуру раскрытого им преступления, хвастает тем, как умело он вел расследование. Теперь своим талантом этакого Шерлока Холмса козырял Анатолий Андреевич. – Я был готов к тому, что ты начнешь перетягивать на свою сторону Кристину. И все ждал, когда же это начнется. Признаться, мне была интересна ее реакция. Для этого-то я и установил в обогревателе микрофон. И, простодушный дурак, даже не мог предположить, что ты прочитаешь этот мой шаг просто шутя.