Солнце нещадно палило, а ветер… Я просто ненавидел этот сраный ветер. Эта мерзость постоянно гнала облака пыли, норовя швырнуть её тебе в харю. А встретить первую песчаную бурю — ммм. Незабываемо. Как только вспоминаю, ощущаю привкус песка и пыли во рту.

Короче, погрузили нас на броневики «Тигр» и мы двинули в путь. Улыбчивые арабы махали руками, дети бежали за нами, выпрашивая мелочь, а встреченные женщины старались как можно скорее убежать. Это было странно, ну да ладно, другая страна, свои обычаи и всё такое.

Мы выехали на пустынную трассу. Два броневика едут впереди колонны, за ними три грузовика гуманитарки, а замыкают колонну ещё три Тигра. Пустынный пейзаж навевал скуку. Ты едешь уже час, а ничего не происходит, даже картинка не меняется. А как говорил наш комбат «как только ты теряешь концентрацию, ты умираешь». Примерно это и случилось.

До города оставалось двадцать километров, как вдруг идущий первым броневик налетел на заложенный фугас. Взрыв был такой силы, что броневик разорвало на две части, а идущий следом за ним Тигр подняло в воздух и выбросило на обочину.

Грузовики дали по тормозам, так как дорожное полотно превратилось в сплошной кратер, а по песку им проехать было невозможно. А после начался пиздец. Справа и слева по нам открыли пулеметный огонь. Боевики спрятались за барханами и в первые же секунды боя убили водил грузовиков. Остались только мы, три Тигра.

Командир отдал приказ атаковать бархан справа. Броневики тут же съехали на обочину, а я сел за башенный пулемет. Было страшно, мандец. Руки тряслись и хотелось постоянно пригнуться от пуль свистящих над головой.

Разделившись, мы атаковали с трёх сторон. Мне досталась самая мякотка. Мы шли напролом. Когда вражеский пулемет на секунду затих, я поднял голову и увидел как боевик Аль Каиды встал в полный рост и навёл в мою сторону шайтан-трубу. Сука. Это же РПГ!

Я тут же зажал гашетку и одной плотной очередь перерубил его пополам. Тело, развалившись пополам, покатилось по песку, оставляя после себя кровавые отметины. Был страх, отвращение, чувство вины, короче дикая смесь чувств. Но в тот день мне пришлось убить ещё пятерых.

Нашу миссию я завершал сидя за рулём грузовика. Доставили груз, отчитались и двинули обратно. Сначала было тяжело, и даже не физически, а психологически. А потом психика защитила от самокопаний и прочего мусора, из-за которого я бы неминуемо подох рано или поздно.

За следующий год я был дважды ранен, вытаскивал товарищей из под обстрела, одному из них оторвало ноги на мине. Зачищал города. Видел результаты артобстрелов. Видел, как военные самолёты взрываются в воздухе разбрасывая металл на десятки километров вокруг.

И вот теперь я вижу самолёт, разбросавший свои потроха на много километров вокруг. Противоестественная картина, которую я никогда бы не увидел в родном городе, если бы не бездна. Сука. Сколько же людей погибло в одночасье по всей планете? А сколько ещё погибнет?

— Дэн, припаркуй тачку у обломков. — Сказал я, посмотрев на калаш. В рожке пять патронов, у пацанов два пистолета Макарова с полными магазинами и два кашала, это чудо что ничего кроме щита не потеряли из-за сраного медведя. Но лучше так, чем потерять людей.

Вылезли из-за машины и спрятались за почерневшими обломками. Внутри салона самолёта до сих пор сидели пристёгнутые пассажиры, по крайней мере то, что от них осталось. Я осмотрел парковку перед Ашаном. Стерильная чистота, ни одной машины. Солнце уже высоко взошло и ярко светило в тонированные витрины мекки дешевой хавки.

Торговый центр выглядел безжизненным. Но именно это и настораживало. Кто-то тщательно вычистил парковку. Прождав двадцать минут, я принял решение пойти в разведку.

— Пойду первый.