Пиви с Катти дружно кивнули. В этаком-то подозрительном месте улечься в кровать и оказаться в самом беззащитном положении… да ни за что на свете!

– Отдохнули уже, спасибо вам, – непринужденным светским тоном продолжил Юргенс, – да и ночь прошла! Как я понимаю, день здесь тоже короток?… Мы на самом деле могли бы покинуть вас, пока и он не прошел… но глупо было бы не спросить сперва совета у человека, мало-мальски знающего эти края. Если наше общество вас еще не утомило, госпожа Никкола, может быть, расскажете нам о здешних… достопримечательностях?

* * *

Ее сиятельство такому предложению оказалась только рада…

К рассказу, однако, она приступить не поспешила, а снова дернула за шнурок колокольчика.

Мгновенно забегали туда-сюда вспомнившие свои обязанности слуги, и ужин плавно перетек в завтрак. А к нему не замедлило явиться еще одно «сиятельство» – сосед госпожи Никколы, которого звали Литиус и который, после ночного гонца, горел желанием поскорее увидеть ее «найденышей» и услышать «наверняка захватывающую» повесть об их приключениях.

Господин Литиус был так же молод и хорош собой, как госпожа Никкола, но хотя бы выглядел, без сомненья, мужчиной. И с расспросами он приставал исключительно к Юргенсу, считая его, видимо, как представителя сильного пола, главным в их маленькой компании. Каковая состояла, разумеется, из «отчаянных» – таких, как он и госпожа Никкола, – которым жизнь без риска и опасности не мила… В этом господин Литиус казался вполне уверенным, и потому, зачем они явились в этот мир, он не спрашивал.

Юргенс разубеждать его не стал, напротив, воспользовался предложенным объяснением. От расспросов отмахнулся, сказав, что они едва успели сделать первые шаги по сей экстремальной территории и ничего достойного внимания с ними пока еще не случилось. Паук-птицеед, которого он видел, – тьфу, в сравнении с некоторыми членистоногими родного мира… Потом он поинтересовался «достоинствами» в этом плане здешней реки, и тут уж отмахнулся господин Литиус, сделав таинственное лицо и сообщив только, что знать о них заранее – значит испортить все впечатление.

На чем они перемещаются по ней, спросил Юргенс, и его сиятельство ответил, что на плотах.

Тут разговор сам собой свернул на технические подробности. И когда, тоже само собой и достаточно быстро, выяснилось, что этот «найденыш» госпожи Никколы – механик со стажем, та встрепенулась и спросила, не слишком ли его затруднит осмотреть систему водоснабжения в ее усадьбе. Что-то, мол, там заело, отчего вода в последнее время плохо поступает.

Ничуть не затруднит, оживился и Юргенс, он готов это сделать хоть сейчас, и госпожа Никкола обратилась к господину Литиусу с просьбой проводить гостя к системе после завтрака. Сама же она тем временем прогуляется по парку с дамами, которым трубы и насосы не интересны…

– Отчего же? – попыталась возразить Катти, поскольку выпускать из виду кого-то из друзей не хотелось.

– Сама терпеть их не могу, – призналась госпожа Никкола. – Так неэстетично и… скучно!

После всей любезности хозяйки дома настаивать на своем и заставлять ее смотреть на неэстетичные трубы казалось верхом невежливости. Поэтому пришлось согласиться на прогулку, тем более что нужно было как-то скоротать время в ожидании Дуду, без которого они теперь попросту не знали, что делать…

Впрочем, парк, окружавший особняк госпожи Никколы, оказался недурен.

Возможно, был бы даже вовсе хорош, когда бы не все та же особая, трудно определимая словами безжизненность, которой здесь отличалось все, до последней травинки.