Изменить размер шрифта - +

 

Он почувствовал Это за несколько секунд. Михаил никогда не понимал, откуда берется у него этот проклятый дар предчувствия, из-за которого он, в общем-то, и взвалил на себя рабское тягло атамана. По спине пробежал знакомый холодок, желудок стянуло ледяной рукой, еще в голове не появилось ни одной спасительной мысли, а он уже нажимал ногой на тормоз. Вид на дорогу через лобовое стекло покрылся какой-то рябью, это несколько пуль попали в левую половину лобовухи, трещины сразу же покрыли всю его поверхность. В боковую дверцу глухо ударило еще несколько зарядов, похоже, стреляли крупной дробью. Михаил же с ужасом осознал, что по нему идет интенсивный обстрел из оружия. Джип был чисто японским и поэтому руль находился справа. Если бы он сидел слева, то был бы скорей всего убит. Пока голова соображала, руки и тело работали, он резко затормозил у правой обочины и вывалился кубарем из автомобиля, и только оказавшись на земле, понял, что все оружие осталось в машине. Автомат был в креплении, а пистолет лежал на соседнем сидении, в разгрузке. Со стандартной кобурой неудобно сидеть в машине, а найти новую он так и не позаботился. Забраться обратно за оружием было уже невозможно: громко застучали новые попадания в машину, боковые стекла уже разлетелись на мелкие осколки, а пробитые колеса стали с шипением спускать воздух. Из-за низких кустов, стоявших метрах в тридцати от дороги, послышались крики. Михаил резво метнулся в сторону канавы, проходившей вдоль этой стороны дороги. По другую ее сторону росли чахлые березки и осины, уже потерявшие половину своей листы, потом пятьдесят метров надо было бежать по болотине до леса. «Не уйти» — мелькнуло в голове, но ноги уже несли его к заросшей осокой и камышами канаве. Под ногами зачавкало, а крики на дороге стали звучать ближе. Решение пришло как-то мгновенно, видимо, на краю границы между жизнью и смертью в голову чаще приходят гениальные мысли. Дно уходило вниз, канава была полностью залита водой, Михаил погружался в нее все глубже и глубже. Уже, будучи по горло в воде он осторожно двинулся в заросли камыша, вода была очень холодной, но сейчас его это не беспокоило. Он немного поднырнул, нащупал на щиколотке ножны и достал острый небольшой ножик, затем лихорадочно вынырнул и двинулся дальше. На дороге же был явственно слышен топот нескольких пар ботинок, два раза басисто громыхнул дробовик. Михаил отрезал длинный стебель тростника, резанул одно прямое коленце, и него получилась тонкая полая трубочка. Стоя у самого дальнего края канавы, в гуще тростниковой заросли, он тихонько опустился в воду, держа трубку во рту. Опытным путем Михаил нашел нужную глубину, глотнув ненароком воды, и самым малым ходом пополз дальше, стараясь как можно осторожнее раздвигать заросли руками, потом замер, пытаясь успокоить дыхание. Это было самое сложное, трубка поначалу сипела и нервно болталась на воде, но наконец-то удалось ввести дыхание в мерный ритм. Непонятно почему этот древний метод сидения в засаде, используемый еще запорожскими казаками, пришел ему сейчас в голову. В последний раз они с братом баловались такими забавами еще в детстве. Правда, тогда терпения хватало ненадолго, но в нынешней ситуации иного выхода просто не было. Под водой было очень холодно и темно, звуки доносились гулко и отрывисто. Поначалу невнятный, мерный гул стал, наконец, пониматься как громкий разговор, вернее крики. По воде замелькали какие-то тени. Похоже, что те, кто сидел в засаде, здорово занервничали. Трупа нет, следы же ведут в сторону леса. Послышался всплеск, кто-то прыгнул в канаву, но не рассчитал глубину, завяз в тине, и с руганью полез обратно. Гул голосов усилился, Михаилу даже показалось, что он разбирает какие-то слова. Через несколько секунд что-то с адским грохотом забарабанило по воде. «Обстреливают» — с ужасом пронеслось у Бойко в голове. Плечи инстинктивно сжались, ожидая смертельного удара, но судьба подарила ему в этот день жизнь. Постепенно шум затих, вода успокоилась.

Быстрый переход