— Можно отправить ее в заточение… Скажем, в место, предназначенное для пребывания бывших жен, — предложил Кромвель.

— О боже, вы говорите так, словно намерены создать для подобных нужд постоянное заведение! — резко бросил я.

— Нет-нет, ваше величество, — заверил он меня. — Ничего подобного. Постоянное заведение слишком дорого обойдется… казначейству.

Поудобнее устроившись в кресле, я положил ногу на мягкую скамеечку. Мне хотелось рассказать Краму о больной ноге, но я боялся. Здесь никому нельзя доверять! Из-за страха предательства я перестал искренне делиться личными переживаниями… Я вздрогнул: так вот о чем предупреждал меня отец… Как ужасно полное одиночество. Он утверждал, что такова цена царствования. Но прав ли он? В настоящее время, увы, да. А стоит ли оно того? И второй ответ тоже, к сожалению, был утвердительным. Человек может привыкнуть к любым лишениям.

— Крам, вы должны развести нас, — повелительно произнес я. — Призовите на помощь всю свою изворотливость, но найдите способ разлучить меня с королевой. Она пользовалась запрещенными средствами, чтобы устроить наш брак; вы же с помощью законных мер должны разрушить и уничтожить ее колдовское хитроумие.

Стрела боли просверливала мне ногу, а я продолжал рассуждать, едва удерживаясь от крика.

— Сразу после рождения ребенка… она должна быть развенчана.

Все во мне сжалось от немыслимых мучений, но воля моя велика, она не даст вырваться предательскому стону. Крам никогда не услышит его.

— Ходят слухи, — сказал он, — о заговоре в Нортумберленде и западных пограничных графствах с целью похитить Екатерину.

Неужели он никогда не уйдет? Скоро я не смогу удержаться от болезненной гримасы.

— Значит, ее мечты сбываются, папские силы пришли в движение, — предположил я. — Неизбежный ход событий. Однако… — я вздохнул, вытерпев очередной приступ, — если Екатерина серьезно занемогла, ничего у них не получится.

Да, дьявол поступил глупо, нанеся удар Екатерине.

— Покинув Англию, она может выздороветь.

Верно. В Европе ее тщеславие, политое потоками лестных и угодливых речей, расцветет с новой силой, что наверняка пойдет ей на пользу.

— Берега Англии принцесса не покинет никогда, — заявил я. — А что до ее заблудших странствующих рыцарей, то мы исподволь, незаметно собьем их с пути, и если все-таки они созреют для решительных действий… то быстро убедятся, что увязли в непроходимой трясине.

Бедная Екатерина. Должно быть, она так и не узнала о своих вероятных спасителях.

— Я пошлю вдовствующей принцессе знак поддержки, дабы облегчить ее болезнь, — сказал я Краму. — Но не с Шапюи. Нет, вы отправите ей посылку с лакомствами с одним из моих музыкантов… Позаботьтесь об этих земных дарах.

Слава богу, я нашел чем озадачить его. Если бы он задержался, не дав мне помассировать ногу, то, несомненно, услышал бы мои стоны.

* * *

Беременность Анны протекала хорошо; в ее чреве находилось самое здоровое существо во всей Англии. Пока магия причиняла вред окружавшим ее врагам, спасительный ребенок рос и крепчал.

Колесо года плавно катилось к темному завершению. Язва на моей ноге не заживала, но, по крайней мере, перестала увеличиваться. Фицрой, вызванный мной ко двору под предлогом рождественских праздников, по-прежнему мучился кашлем (он кашлял точно так же, как мой отец), лицо его неизменно покрывала смертельная бледность, однако мальчик не чувствовал ухудшения болезни. Состояние здоровья Марии казалось шатким и неопределенным, и мне предстояла мучительная задача: отказать Екатерине, умоляющей о встрече с дочерью.