— Я здесь, — откликнулась она.

Джейн спустилась по лестнице и медленно вышла из парадной двери. Спешившись, я стоял, усталый, в ожидании, уже смирившись с тем, что усталость отныне будет моей постоянной спутницей.

Джейн молча подошла ко мне, протягивая руки. Ее лицо излучало отрешенность от суетного мира, любовь и доброту. Она все поняла, и понимание не погубило ее чувств.

— Джейн, — просто сказал я, не пытаясь коснуться ее. — Вы хотите быть моей женой?

— Всем сердцем… — ответила она. — Я ваша и душой, и телом.

Вот оно, счастье неземное: обретение истины после долгих блужданий.

XI

Переночевав в доме Карью, мы предпочли не возвращаться в Лондон и рано утром отправились в Вулф-холл. Джейн выросла среди уилтширских холмов, в тех краях жили все дорогие и близкие ее сердцу люди. С 1427 года род Сеймуров присматривал за савернейкскими охотничьими угодьями, а владели бедвинскими землями практически с начала четырнадцатого века; да, в том скромном английском поместье заключалась вся их сила и радость, они не стремились к придворной службе. Джейн предстояло выйти замуж, и, как любой сельской невесте, ей хотелось отпраздновать это событие с друзьями и соседями.

Мы добрались до Вулф-холла поздним вечером, когда слуги уже закончили свои труды, накормив старого и немощного сэра Джона и препроводив его на отдых в верхнюю спальню. Джейн взлетела по лестнице, и я вскарабкался вслед за ней, с удивлением обнаружив, что я способен отдать дань уважения отцу возлюбленной и порадовать его, испросив благословения на брак. Я был королем. Но не заблуждался на тот счет, что редкий родитель мог бы с радостью отдать свою дочь мне в жены.

— Отец!

Джейн распахнула дверь. Сэр Джон лежал в кровати, увенчанный, несмотря на теплый май, фланелевым ночным колпаком.

Она подбежала к кровати и опустилась на колени.

— Дженни, — сказал он. — Ты вернулась домой?

— Да. Я хочу попросить вашего благословения. На мою свадьбу с королем.

Я шагнул в кружок света и заявил:

— Я люблю вашу дочь. И хотел бы, чтобы она стала моей женой и королевой.

Он пристально взглянул на меня.

— Моя Дженни? Королевой Англии? Она же не знает латыни.

— Она обладает гораздо более важными знаниями, чем латынь, — возразил я.

— Вы благословите нас, отец? — спросила она.

— М-да. — Он нахмурился, собирая остатки своего разума, словно пастырь свою паству, и произнес, простирая руки к дочери: — Будь для него такой же благословенной, какой Сара была для Авраама. — Потом взглянул на меня и добавил: — А вы берегите ее. Но не балуйте золотыми побрякушками.

И кивнул, явно одобряя собственное благоразумие.

Вскоре в Вулф-холл хлынул поток гостей, уставших от всамделишного и морального зловония Лондона. Эдвард и Томас, разумеется, прибыли первыми на следующее утро. За ними последовали Фрэнсис Брайен, кузен Анны, сбежавший от ее позора; сэр Джон Рассел; Уильям Фицуильям; Джон Дадли. Поздравив нас, Эдвард тут же принялся устраивать обручальное пиршество, положенное каждой родовитой невесте. Его решили провести в амбаре, поскольку в замке не нашлось большого зала для размещения всех доброжелателей. Я предоставил Сеймурам все предпраздничные хлопоты и наслаждался свободой, избавленный от необходимости руководства пышными церемонными зрелищами и королевскими ритуалами.

Огромный амбар очистили от сена и разной живности и на земляном полу быстро соорудили новый настил. Голые стены затянули полотнищами шелка, а соседские дети, потратив три дня на сборы полевых цветов и вьющихся растений, сплели из них пышные гирлянды для украшения стен.