Так ли это? Можно ли им верить?

Ведь это отец и мать. Зачем им нужно, чтобы он умирал?

Серебристое Облако крепко сжал их руки и сделал вместе с ними шаг вперед, к самому краю моря.

Никогда еще он не подходил к нему так близко, хотя их племя издавна жило на приморской равнине, кочуя по берегу вслед за дичью. И теперь он смотрел на море с любопытством и страхом. Оно лежало перед ним как огромный, могучий плоский зверь, темный и блестящий. От него шел рокот, а по краю оно дробилось и вздувалось белой пеной. Там и сям вода взмывала высоко в воздух и разбивалась о прибрежные камни. Раньше Серебристое Облако, стоя на утесе вроде того, с которого сорвался Добытчик Пяти Мамонтов, иногда смотрел далеко в море и видел там красивых зверей, плавающих между льдинами. Звери были не такие, как сухопутные мамонты, овцебыки и носороги — они были гладкие и блестящие и плавали в море легко, как птицы летают в воздухе.

Прошлой весной один такой морской зверь вышел на берег, и охотники напали на него и убили, и в племени был большой пир. Какое нежное было мясо! Какое необыкновенное! А толстый мех такой чудесный, мягкий-мягкий. Высокое Дерево сделал из этого роскошного темного меха плащ Прекрасному Цветку, и она с гордостью носила его по праздникам.

Может, теперь они собираются отдать его морю в обмен на тот мех? Может, так?

— Еще шаг, мальчик, — сказал ему Высокое Дерево. — Не бойся.

Серебристое Облако посмотрел на отца — тот улыбался.

Придется довериться отцу. Серебристое Облако ступил вперед, крепко держа родителей за руки, и край моря охватил его лодыжки. Мальчик ожидал, что вода будет холодной, но нет — она была теплой, она жгла, как огонь. Потом он перестал чувствовать жжение. Море отхлынуло и вернулось, выше прежнего, покрыло его колени, бедра, живот. Высокое Дерево и Прекрасный Цветок шли все дальше, ведя его за собой. Дно моря было мягкое, как мех морского зверя, и словно шевелилось под ногами.

Мальчик уже вошел в море по грудь, и оно грело его, как теплое одеяло.

— Ты еще чувствуешь ногами дно? — спросил Высокое Дерево.

— Да. Да.

— Хорошо. Теперь нагнись. Погрузи голову в море. Омой морем лицо.

Серебристое Облако послушался. Море сомкнулось над ним, словно покрыло снежным пологом. Снег тоже перестает быть холодным, когда зароешься в него поглубже. Он начинает греть, как огонь, а если останешься в нем надолго, то уснешь, будто укрытый теплой полостью. Одна девочка постарше его рассказывала, что видела, как старушку из их племени, у которой ноги не стали ходить, а глаза — видеть, увели и положили в снег. Она закрыла глаза и отошла ко сну — так мирно и спокойно.

Вот так и я усну сейчас в море, подумал Серебристое Облако, пришел мой конец. Но смерть почему-то уже не пугала его. Он поднял голову — посмотреть, окунулись ли отец с матерью тоже, но их не оказалось рядом, к его удивлению. Их нигде не было видно. Он был совсем один. Издалека донесся голос отца:

— Теперь выходи из моря, мальчик. Повернись и выходи на берег.

Да. Так он и сделает.

Он пошел к берегу, чувствуя, как с каждым шагом меняется его тело. Он все рос — и ввысь, и вширь, и понял, что превращается в мужчину, с каждым мигом становится старше. Плечи раздавались, грудь выпячивалась колесом, ноги обрастали мясом и крепли. Он ступил на каменистый берег воином в расцвете сил и глянул на свое нагое тело — это было тело мужчины, темное и волосатое. Он засмеялся. Он потер грудь и похлопал себя по ляжкам. Вдали виднелись огни стойбища, и он побежал к ним, чтобы всем рассказать, какое диво с ним случилось.

Но на бегу с ним происходило не менее странное: он продолжал стареть с каждым шагом. Время держало его крепко и не хотело отпускать. Детство он оставил в море и вышел в расцвете мужества — а теперь он задыхался, потом стал ловить ртом воздух и бежал уже трусцой, а там перешел и на шаг.