Если, конечно, — и от этой мысли куда девался долгожданный сон, в который уже погружалась Никола, — если, конечно, Жезина Сильбер вернется в Бейрут со своим кузеном, а не останется с Куртом. Она ведь заявила, что приехала сюда с определенной целью, зная, что вновь встретит здесь Курта. Чего добивается Жезина? И если она останется, как сложится судьба Курта, Дианы, Николы? Все они окажутся в капканах, расставленных самими собой? Или Курт справится с этими проблемами?..

На следующее утро Курт уже собирался уезжать, когда в гостиную спустилась Никола.

— Ты можешь уделить мне несколько минут? — спросила она и села в кресло у окна, спиной к свету.

— Конечно! — сказал Курт и обосновался на подлокотнике, поглядывая на нее сверху вниз. — Сейчас ты призовешь меня к ответу за ту форму комплимента, которую я избрал вчера вечером, да?

— Ты имеешь в виду поцелуй? Я действительно считаю его неуместным.

— Ха! Да это ерунда, пустяк, часть нашей игры… Когда Диане было тринадцать лет или около того и мне хотелось по-братски похвалить ее за что-нибудь, я всегда дергал ее за косички. А сейчас, когда она уже взрослая, я в подобной ситуации целую ее — так же, как поцеловал тебя. Но вчера, признаюсь, я еще хотел, чтобы ты продолжила игру. Ну, ты и отмочила — просто великолепно!

«Так-так, для него все это «часть нашей игры». Хорошо, что догадывалась!» — пронеслось в голове Николы. А вслух, несколько смущаясь, произнесла:

— Просто сработал эффект неожиданности, вот и все!

— Тебе понадобилось «несколько минут», только для того, чтобы сказать мне: «Больше не делай этого, пожалуйста», да?

— Нет. Не только!

— Ну вот и хорошо! Потому что я вовсе не обещаю, что такое не повторится. Подобная форма выражения признательности — самое элементарное явление в наших семьях, столь же обыденное, как и пожатие руки. Ты столкнешься с этим, если выйдешь замуж за кого-либо из нашего круга… Так что или кто тебя еще интересует?

— Мадам Сильбер… Как мне ее называть — она мадам, миссис или кто-то еще?

— Я думаю, она предпочитает, чтобы ее называли «мадам» — так звучит как бы вненационально, что в наибольшей степени соответствует ее происхождению. Но для тебя и для меня она — Жезина… Так что тебя интересует относительно нее? То, что могла знать Диана о происшедшем в Антибе и что известно мне о нынешнем положении Жезины, да?

— Да. Я, например, не поняла, что она имела в виду, когда говорила, что в Антибе ты прожигал жизнь помимо собственной воли…

— Была бы ты Дианой, то, безусловно, знала бы это. В общем, речь идет о том, что отец — до самой своей смерти — обрекал меня на безделье…

— Я помню, Диана рассказывала…

Курт кивнул.

— Мне было почти тридцать. Меня тянуло к крупному бизнесу. Горел желанием проявить себя в «Тезиж». Но поскольку отец исповедовал старые методы, а я — новые, он до последнего дыхания держал меня как можно дальше от дел. Что оставалось мне? Я участвовал в гонках, занимался горными лыжами, посещал игорные дома — короче, бездельничал с тем жаром души, который мог бы отдать компании, если бы отец нашел для меня там место, пусть даже на каком-то заводе… Где я только не перебывал, где не развлекался! В Монте-Карло, Давосе, в странах Карибского бассейна!.. В то лето, накануне смерти отца, отправился в Антиб. Там находилась Жезина.

— На отдыхе?

— Удлиненном. «Целевом»… В качестве «мишени» ее мать — миссис Белмонт — выбрала и меня.