Бойд прокашлялся, и внезапно краска залила его шею.

— Я знаю, верь мне.

— Я верю, — ответила она более спокойно.

Эта уверенность пришла к нему откуда-то из обычно закрытых глубин сознания. И если она овладела им, значит, это дитя будет здоровым и счастливым.

— А-а-а! — Ее вопль, подхваченный эхом, поразил обоих.

Лошади, которых он привязал к ближайшему дереву, обеспокоенные криком, подняли головы.

Бойд расчистил заднюю часть повозки, стараясь как-то приспособить ее, но все равно это не подходило для родов. У него не было ни мягкой перины, ни одеяла, к которым, как он знал, она привыкла. Он мог только заранее освободить несколько мешков из-под муки, чтобы использовать их как подстилку.

— Ты кричи, если тебе это помогает.

Казалось, она немного смутилась.

— Я не такая, чтобы кричать.

— В твоем положении все простительно. — Его крупная фигура заслоняла большую часть палящих лучей солнца. Он свернул несколько мешков в некое подобие подушки.

А если бы она оказалась одна? От этой мысли Абигейль пришла в ужас. А ведь она хотела отправиться в город без сопровождающих, а Бойд пытался уговорить ее остаться дома. Она отказалась, и он настоял на том, чтобы сопровождать ее. Ее переполнило чувство благодарности.

В течение нескольких месяцев после гибели Майкла Абигейль не раз помышляла о смерти, чтобы избавиться от душевных мук, связанных с потерей любимого мужа, но мысль о потере их ребенка никогда не приходила ей в голову. А теперь из-за ее необдуманных действий она оказалась на грани этого. Абигейль сжала пальцы в кулак и поднесла его ко рту.

— О, Бойд, почему я не послушалась тебя?

Он намочил водой из фляги край одного из мешков и осторожно протер им ее лоб, а затем, еще более осторожно, — губы.

— Если бы ты послушалась, то, вероятно, не была бы женщиной.

Она засмеялась, издав слабый жалкий звук, но это все же был смех.

— Ты думаешь, что поездка ускорила роды?

Бойд закашлялся, явно смутившись.

— Не могу сказать. Перед тем как родится теленок, коровы все время бродят.

— Прекрасное сравнение, — сухо сказала она, и тут же последовала новая, более сильная схватка. Вскоре Абигейль могла только слегка постанывать. Ее лицо и тело были мокрыми от пота. Сила, с которой она держала руку Бойда, стала непомерной.

Момент родов приближался. Он надеялся, что у нее хватит сил продолжать напрягаться. Жара высасывала те их остатки, которые у нее еще были после гибели мужа. Сколько сил у нее осталось, Бойд представлял. После смерти Майкла она впала в такое отчаяние, что на нее было страшно смотреть. За свои 24 года Абигейль Ферчайлд пережила больше потерь и горя, чем большинство людей в два раза старше ее.

— Постарайся, Абигейль, — попросил он. Она попыталась следовать его словам.

— Не переставай напрягаться. Мы уже почти у цели.

— Ты говорил это еще несколько часов назад! — почти прокричала она. Ее слова прозвучали даже несколько язвительно, что совсем не соответствовало мягкости ее характера.

Бойд подавил невольную улыбку. Он подозревал, что перемена отношения к нему означала, что наступал кульминационный момент, и, хотя не был полностью уверен в этом, осторожно осмотрел ее еще раз, а затем опустил подол юбки до колен, закрыв голые ноги, проделав все так, чтобы как можно меньше затронуть ее чувство собственного достоинства.

— Теперь я хочу, чтобы ты напряглась по-настоящему.

— Что значит — по-настоящему? — Возмущение словно прибавило ей сил. Результат ее усилий был как раз таким, на какой он рассчитывал.