- Не пускай Ванессу никуда, слышишь? - крикнула Эйприл, быстро сбегая вниз. - Я вернусь через несколько минут. А пока отведи ее в постель - я попрошу доктора подняться к ней!

Она зажгла фонарь, метнулась в заднюю часть дома, все-таки разбудила Поузи и велела ей помочь Бьюфорду. Сама же, не обращая внимания на холод, добежала до домика, где жили слуги, и приказала одному из них немедленно ехать за доктором.

Ванесса все-таки ушла. На верхней ступеньке сидела Менди и горько плакала:

- Она и слушать меня не стала! Сказала, лучше умрет, а здесь ни за что не останется… А потом убежала. Видит Бог, я изо всех сил старалась удержать мисс Ванессу, но она все же ушла!…

Эйприл погладила девочку по плечу.

- Не волнуйся, Менди, я понимаю, ты сделала все, что могла… Ванесса не могла уйти далеко. На улице холодно, и она изранена. Сейчас я поднимусь к папе, а потом мы с тобой пойдем искать ее. Мы обязательно приведем Ванессу домой, вот увидишь!

И она побежала наверх. Сердце ее гулко колотилось, а холод не хотел отпускать, обнимая ее своими ледяными руками.

Почему- то Эйприл Дженнингс была уверена, что эта ночь -начало таких страданий и бед, которые не часто выпадают на долю даже очень сильного человека…

Глава 3

В маленькой гостиной Пайнхерста перед камином собралось несколько женщин. Огонь уже начал угасать, и Бьюфорд подбросил в него немного поленьев. В воздухе чувствовалось холодное дыхание осени, а пронизывающий северный ветер с неистовой силой бился в окна. Поузи постоянно кипятила чай, а к ленчу обещала подать цыплят и горячие клецки. Даже в округе, где клецки были дежурным блюдом на любом столе, творения Поузи пользовались заслуженной славой. Приготовленные из муки и воды, они опускались в кипящий жир и готовились очень быстро.

Женщины усердно трудились над стеганым одеялом, натянутым на огромную раму. Кэтрин Даунинг вздохнула:

- Как с ним много возни! Мы могли бы с гораздо большей пользой провести время, если бы пошли к Мэри Доббинс. У нее дамы щиплют корпию и готовят бинты для раненых…

Изабель Флетчер, втыкая иголку в ткань, недовольно поморщилась:

- Но ведь это такое печальное занятие, Кэтрин! Мне гораздо приятнее сознавать, что какой-нибудь бедный замерзший солдатик согреется под нашим одеялом, чем думать о том, как наши бинты окропятся его кровью!

- Но они могут спасти жизнь этому солдату! Ведь от потери крови раненые умирают… Пожалуй, я завтра все же отправлюсь к Мэри и буду работать у нее.

- И не услышишь последних сплетен, - рассмеялась толстушка Талия Морроу, которая всегда недолюбливала Изабель Флетчер. - Мэри не выносит сплетен, а здесь они прямо витают в воздухе!

- И вовсе я не сплетничаю, - возразила Изабель. - А от твоих вечных придирок я уже устала, Талия! Ты, по-моему, приходишь сюда только для того, чтобы устроить скандал…

Талия отложила иглу и в упор посмотрела на Изабель.

- Это неправда, - спокойно парировала она. - Я прихожу сюда потому, что живу неподалеку. А потом мне всегда нравилась Эйприл Дженнингс, и теперь, когда ее отец так болен…

- Болен, как же! Да он попросту спятил. Это всем известно. После того достопамятного вечера, когда застукал потаскуху-доченьку со своим же конюхом, он малость повредился в уме. Это все знают!

- У него был удар, - вмешалась Кэтрин. - Доктор объяснил, что от приступа гнева у него что-то произошло внутри. Я считаю, что у мистера Дженнингса надломлена душа. Еще бы, пережить такое! В тот вечер это был самый потрясающий бал во всем Монтгомери. Многие даже отказывались от других приглашений, лишь бы побывать в Пайнхерсте. И как только Ванесса могла так поступить… Это было ужасно! Странно, что бедный Картер вообще не умер от такого позора…

Изабель презрительно фыркнула.