- Нет-нет, ни в коем случае! Вы знаете, я его боюсь. Я такое про него слыхала… Говорят, что он частенько заходит в дома своих рабов и насилует молоденьких девушек. Одной вообще всего десять лет! И теперь, говорят, у нее будет ребенок, вот я и…

- Перестань сплетничать, Менди!

Эйприл начинала терять терпение. Конечно, эта служанка еще совсем девочка - ей от силы четырнадцать лет, - и временами ее детская непосредственность бывает очень забавной, но сейчас безудержная болтовня Менди раздражала Эйприл.

Она дружески похлопала девочку по плечу:

- А теперь ступай. И не болтай лишнего! Я не люблю, когда слуги сплетничают…

Эйприл хотела отдать кое-какие распоряжения Поузи, но внезапно услышала за спиной голос отца:

- Это ты, Эйприл? Зайди сюда, пожалуйста!

Она остановилась, а затем медленно подошла к двери. Отец сидел за огромным дубовым столом, заваленным папками и бумагами. На нем была белая рубашка с гофрированной вставкой и открытым воротом. Красивое, мужественное лицо отца хранило серьезное и сосредоточенное выражение. Глядя на него, сейчас трудно было поверить в то, что этот человек, возможно, находится на грани безумия. Казалось, он совершенно спокоен и полностью владеет собой.

Услышав шаги дочери, он поднял голову.

- Эйприл, дорогая, ты чудесно выглядишь! - Мистер Дженнингс отодвинул папку, с которой только что работал, и улыбнулся: - А где ты была утром? Я скучал по тебе. Не люблю есть один! Я надеялся, что после завтрака мы с тобой отправимся на прогулку…

- Я рада, что сегодня тебе лучше. - Девушка вошла в кабинет, но на предложенный отцом стул не села. - Накопилось много дел, папа, и неплохо бы в те дни, когда ты себя хорошо чувствуешь, начать потихоньку заниматься поместьем. А то я уже беспокоюсь, что хозяйство постепенно приходит в упадок…

- Да-да, я знаю, - нетерпеливо перебил он и взмахнул рукой, словно отметая неприятную тему разговора. - Но сейчас идет война, и трудно сосредоточиться на повседневных делах. Будь я помоложе, тоже бы отправился колотить этих проклятых янки! Иногда я думаю, что и сейчас еще не поздно… В сражениях участвуют мужчины и постарше меня!

- После удара, который с тобой случился, доктор ни за что не позволит… - Эйприл поспешила перевести разговор на другую тему.

Но отец сразу нахмурился. Глаза его потемнели.

- Я был просто очень расстроен, вот и заболел. Это может случиться с каждым. Но я уже говорил тебе, что не желаю обсуждать эту тему. Ничего не было!

- Нет, было! И ты знаешь это не хуже меня, папа. Сегодня тебе лучше, и я очень рада, но нельзя отрицать тот факт, что ты еще не совсем здоров.

- Я прекрасно себя чувствую. - Он встал со стула и подошел к дочери: - И вообще что было, то прошло. Жизнь не стоит на месте! Я еще приведу все здесь в порядок, вот увидишь…

- Папа… - нерешительно начала Эйприл. - Ты помнишь что-нибудь из тех дней, когда… когда ты чувствовал себя не так хорошо, как сегодня? Понимаешь, я иногда захожу в твою комнату и вижу, как ты сидишь, уставившись в окно с таким выражением, будто ты не здесь, а где-то далеко. Я обращаюсь к тебе, но ты мне не отвечаешь… Ты помнишь такие дни? Что с тобой происходит, когда ты находишься в таком состоянии?

- Что такое? - грозно спросил Картер. - Ты, очевидно, воображаешь себя моим доктором, Эйприл! Какое тебе дело до того, о чем я думаю? Я уже говорил, что иногда я себя чувствую не совсем хорошо и в такие минуты предпочитаю ни с кем не разговаривать.

- И все же, папа, постарайся вспомнить, - продолжала настаивать Эйприл. - Что ты… делаешь в такие дни?

Он повернулся и внимательно посмотрел на дочь.

- Да что все-таки происходит? Почему ты меня допрашиваешь? Я обидел тебя?

Эйприл закрыла на секунду глаза, глубоко вздохнула и, наконец, решилась.