Окинув взглядом надменный профиль приятеля, сэр Уинтерс ощутил странную тревогу. Карие глаза герцога в минуты задумчивости превращались в узкие щелки, а четко очерченные губы кривились в неприятной улыбке.

— Не пойти ли нам в Золотой салон понаблюдать за игрой? — поспешил предложить Джереми.

Герцог кивнул. Они перешли в соседний зал, где были установлены карточные столы для искателей легкого счастья, и начали наблюдать за игрой. Тут в зал вошел раскрасневшийся от вина мужчина и остановился рядом с ними, глядя на высокомерный профиль Люсьена. Герцог обернулся и холодно посмотрел на незнакомца, беззастенчиво рассматривающего его. Тот смущенно отвел глаза и отошел на несколько шагов. Люсьен тихо спросил Джереми:

— Что это за мрачный субъект, старающийся вогнать меня в краску?

Уинтерс обвел глазами комнату, заполненную игроками, и увидел коренастого человека в оранжевом бархатном сюртуке. Тот угрожающе смотрел из-под нависших бровей на Люсьена.

— Что за черт! — недоуменно воскликнул Джереми.

— Не понимаю, почему этот тип воспылал ко мне ненавистью, — бесстрастно ответил герцог. — Я не имею чести даже быть с ним знакомым!

— Это сэр Фредерик Дженсен, человек с ужасным характером и вечно дурным настроением. Он подозревает всех в пренебрежительном отношении к себе.

— Неужели? Как это скучно!

— К тому же любит бахвалиться и болтать. Его язык уже не раз был причиной дуэлей.

— А как же он очутился в числе ваших гостей, Джереми?

— Он не мой гость. На каждом вечере обязательно найдется какой-нибудь субъект, неведомо как пролезший в дом. Но не могу же я вытолкать его в шею!

— Наверное, вам придется поступить иначе, Джереми, ибо этот тип направляется сюда с явным намерением втянуть нас в разговор.

Сэр Фредерик Дженсен, не обращая внимания на Уинтерса, развязно подошел к герцогу и смерил его враждебным взглядом.

— Исподтишка смеетесь надо мной, ваше сиятельство? — проговорил он так громко, что сидевшие за ближайшими карточными столами обернулись.

— Вовсе нет, сэр, — спокойно возразил Люсьен. — Ведь я не знаю о вас ничего, над чем мог бы посмеяться.

Губы Дженсена скривились в усмешке, он чуть наклонился вперед и, ткнув указательным пальцем в широкую грудь герцога, прошипел:

— Нет, вы злословили за моей спиной, высмеивали меня.

— На это не стоило бы тратить времени, ибо вы сами делаете из себя посмешище, — не повышая голоса, ответил Люсьен.

— Что-о?! Да я сейчас… — закричал сэр Фредерик, покраснев еще больше.

— Постойте, постойте, — вмешался Джереми, стараясь погасить ссору. — Зачем так волноваться, Дженсен? Вы просто немного перебрали.

— Перебрал?! Да я могу перепить любого! Даже его сиятельство всесильного герцога Камарея!

Игроки оставили карты и с интересом наблюдали эту сцену. В наступившей тишине слышалось только тяжелое дыхание сэра Фредерика.

— Вы должны передо мной извиниться! — по требовал он.

— Серьезно?

— Вполне серьезно, ваше сиятельство. Вы назвали меня деревенщиной, тупицей и заявили, что мое место в навозной куче. Я требую сатисфакции.

И он бросил герцогу перчатку.

Все присутствовавшие в зале затаили дыхание, ожидая реакции герцога Камарея. Шрам на его щеке побелел. Он вынул табакерку и, взяв из нее двумя пальцами щепотку ароматного табака, спокойно набил им сначала одну ноздрю, затем другую. И только после этого ответил:

— Совершенно очевидно одно: если бы я и впрямь отозвался о вас подобным образом, то ваше поведение сегодня полностью оправдало бы мои слова.