— Вы оскорбляете меня, являясь сюда одетый как конюх. Что за вид?! Неудивительно, что Бланш, видя вас, теряет голову от ужаса. Иногда я думаю, что сделала большую ошибку, предназначив ее вам в жены.

Люсьен усмехнулся, глядя в темные, как и у него, глаза герцогини:

— По-моему, бабушка, Бланш пугает мой шрам. Наверное, она думает, что в прошлом я был пиратом.

— Это ее дело. Итак, что привело вас сегодня ко мне?

— Я хотел бы просить вас встретиться с одной особой.

— Женщиной?

— Отчасти — да. Правда, намедни в парке я видел, как она сидит верхом и отражает рапирой выпады двенадцати мужчин. Причем весьма успешно. Так что не берусь точно утверждать, какого пола эта особа.

— Вот это женщина! — с восхищением воскликнула герцогиня. — Может, я ее знаю?

— Сомневаюсь. Если вы когда-нибудь и встречались, то при таких обстоятельствах, вспоминать о которых вам не слишком приятно.

— Вы раздразнили мое любопытство. Расскажите мне о ней подробнее. Кто она? — Герцогиня задумалась, потом кивнула головой и выгнула дугой брови. — А, попятно! Это одна из ваших оперных певичек или балерин. Верно? Не лучше ли вам подумать о Бланш, которую вы через несколько дней поведете к алтарю? О других подружках еще успеете вспомнить!

Люсьен улыбнулся:

— Вы очень схожи с этой женщиной. Такая же волевая, упрямая, и для вас, как и для нее, я постоянный источник раздражения. Кстати, вы со своими поверенными наверняка просидели всю ночь над теми ужасными условиями, которые решили вставить в завещание.

— Вас это задевает, Люсьен?

— Я не терплю вмешательства в свою жизнь и не принимаю ультиматумов.

— Вы и в детстве были несносны, упрямы, капризны, дерзки и непослушны. И все же я предпочитала вашу дерзость лицемерной добродетели Перси.

— Почему же сейчас вы попустительствуете Перси, позволяя ему завладеть моим имением?

Герцогиня рассмеялась:

— Только это и занимает вас! Слушайте же. Я убеждена, что вы сами должны сколотить себе со стояние и заслужить репутацию солидного и серьезного человека. К тому же я не могу забыть, что почти два года вы игнорировали меня и даже ни разу не навестили!

— Едва ли, бабушка, это вас слишком огорчало, — возразил Люсьен. — Вам просто не правилась моя независимость. Я никогда не пользовался вашей благотворительностью и из трудных ситуаций неизменно выходил сам. Мне уда лось сколотить состояние, в три раза превышающее то, которое я должен был унаследовать. И все же вы пытаетесь управлять мною. Что ж, на сей раз вам это удалось, ибо вы предложили мне выбор между свободой и богатством. Я уже не тот опрометчивый юнец, который неистовствовал, рвал завещание и призывал проклятия на вашу голову. Сейчас мне приходится смирить гордыню, поскольку имение Камарей для меня важнее всех ваших интриг. Оно по праву принадлежит мне, и я стану его хозяином.

— Значит, урок усвоен. — Герцогиня удовлетворенно улыбнулась. — Однако вы далеко не сразу поняли, что я добьюсь своего. Вам не по душе, что кузену и кузине достанутся ваши деньги и дом? Ненавистна даже мысль, что Перси и Кэт вступят во владение поместьем? Вы же догадываетесь, что она, овдовев, поселится там. Жене Перси придется помалкивать, ибо повелевать станет Кэт! Она красива, бессердечна, настойчива. И при этом завидует вам, Люсьен! Во всем. Не потому ли в детстве она из-за какой-то игрушки так расцарапала вам щеку, что шрам остался на всю жизнь? Да, Кэт до сих пор ведет себя как злобная кошка, если ей начинают перечить. Странно, что жена Перси терпит ее присутствие!

— И все же вы решили завещать Камарей Перси и Кэт?

— Вы все еще сердитесь на меня.