— Блейн… — начала я сдавленным голосом, но он почти сразу же меня оборвал.

— Блейн ничего не знает.

Моё сердце опустилось, и удушающая паника заставила меня броситься к прикроватной тумбочке, в которой лежал глок Блейна. Дёрнув на себя полку, я начала на ощупь искать до тех пор, пока мои дрожавшие пальцы не сомкнулись поверх холодного металла. Пальцы Кейда, как стольные наручники, легли на мои запястья, и грубая ткань джинсов жёстко вжалась в мои бёдра. Я беспомощно смотрела, как он разжимал мои пальцы, забирая пистолет, и мои вены разъедал примитивный страх. Я не могла двигаться, потому что он эффективно прижимал мои руки, и теперь уже меня по-настоящему беспокоила только одна мысль: сделает ли он это быстро? Вечером он успел не двусмысленно дать понять, насколько сильно меня презирал. Осознание того, как сильно я его боялась, было унизительным, но я никогда не являлась большим фанатом боли.

— Отпусти меня, — умудрилась выдавить я, пытаясь освободиться от его хватки.

— Верь этому или нет, — произнёс он ровным голосом, — но я здесь не из-за тебя. Я искал Блейна и подумал, что, возможно, он мог быть с тобой.

Я застыла.

— Разве он не в своём доме? — спросила я тупо и, казалось, могла практически чувствовать, как Кейд закатил глаза.

— Если бы он был там, ты думаешь, я стал бы тратить время здесь с тобой? — Кейд резко меня отпустил, и я, споткнувшись, подалась вперёд, прежде чем развернуться к нему лицом.

— Тогда где он? — спросила я, начиная чувствовать, как сердце сжималось от тревоги уже не за свою жизнь. — Я оставила его вчера вечером в кабинете. Ты тоже был там. Куда он мог уйти?

— В этом всё и дело, — произнёс он так, словно я была идиоткой. — Я. Не. Знаю.

Я нервно запустила руку в волосы, снедаемая беспокойством. Но потом у меня промелькнула мысль, что всё это было нелепо. Блейн, определённо, мог о себе позаботиться.

— С ним, скорее всего, всё в порядке, — выдохнула я, не уверенная, кого пыталась убедить, себя или Кейда. — Он, скорее всего, на работе или в суде или… ещё где-нибудь.

— Я тоже так думал, — произнёс Кейд, — до тех пор, пока не нашёл это на его столе.

Он бросил на кровать большой конверт, из которого ворохом высыпались фотографии. Я подобрала несколько, и по мере того, как я их просматривала, меня начала сотрясать мелкая дрожь. Это были снимки Блейна и меня прошлым вечером. Мы полулежали на софе, корсаж моего платья был стянут вниз, и его рот был на моей обнажённой груди… С пылающим лицом, испытывая подкатывающую к горлу дурноту, я просмотрела оставшиеся снимки, на которых рука Блейна поднимала мою юбку, моя голова, запрокинулась от желания, и его губы были на моих. Каждый момент нашей интерлюдии пристально смотрел на меня в безжалостном чёрно-белом цвете.

— Зачем кому-то это делать? — прошептала я в смятении. Одна только мысль о том, что кто-то там находился, кто-то смотрел на нас, фотографировал, заставляла меня содрогаться от отвращения.

— Шантаж, — отрывисто произнёс Кейд, и когда я подняла на него вопросительный взгляд, меня полоснула его безжалостная усмешка. — Ты была проституткой прошлым вечером, помнишь?

Я побледнела, отказываясь верить, что кто-то мог использовать меня для того, чтобы добраться до Блейна. С едким осознанием я подумала, что, по крайней мере, Симона должна была об этом знать.