Блейн выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но потом передумал. Когда он уходил, его челюсть была плотно сжата, и я выглянула поверх перил на стоянку, в надежде на то, что никто не успел угнать его дорогостоящую машину, пока он находился в этом доме. Через пару минут до меня донеслось тихое урчание двигателя. Пытаясь игнорировать чувство безысходности, которое накрыло меня сразу же, как только он уехал, я, оглянувшись, некоторое время смотрела на дверь Шейлы, опечатанную желтой полицейской лентой. Почувствовав прикосновение шерсти к своим ногам, я опустила взгляд и увидела Тигра, который тут же начал протяжно мяукать. Спохватившись, я вспомнила, что у меня теперь был питомец, который требовал ухода, а для этого необходимо было, как минимум, раздобыть корм и кошачий лоток.

Мой взгляд снова нерешительно остановился на двери Шейлы. Я знала, что она хранила кошачьи принадлежности на кухне, и, наверное, вряд ли бы возражала, если бы я одолжила их для того, чтобы обеспечить Тигру благополучное существование. Вернувшись к себе, я нашла дубликат ключей от квартиры Шейлы, которыми мы когда-то обменялись на случай, если одна из нас захлопнет снаружи дверь.

Аккуратно отодвинув полицейскую ленту, я отомкнула дверь и вошла внутрь. Стремясь убраться отсюда как можно скорее, я направилась прямиком на кухню и, взяв пакет с кормом и лоток, поспешила обратно. Проходя мимо гостиной, я услышала, как зазвонил сотовый и, удивленно замерев, огляделась по сторонам.

Рингтон был приглушенным, и я, положив корм на пол, последовала на звук, который доносился из-под дивана. Опустившись на четвереньки, я протягивала руку под диван до тех пор, пока не нащупала пальцами металлический корпус сотового. Вытащив его на свет, я увидела пробегавший на дисплее неопознанный номер.

Пару секунд я колебалась, стоило ли мне ответить на звонок, но телефон замолчал прежде, чем я пришла к тому или иному решению. Быстро, чтобы не успеть передумать, я засунула сотовый в карман и, взяв кошачьи принадлежности, замкнула за собой входную дверь, аккуратно поправив при этом полицейскую ленту.

После этого я оборудовала угол для кота, который, казалось, значительно успокоился при виде своих вещей, и, оставив телефон на кухонной стойке, стянула с себя на ходу одежду и направилась в душ.

Воскресенье являлось единственным днем недели, когда я была абсолютно свободна от обеих своих работ. Испытывая физическое и эмоциональное истощение после прошедшей ночи, я хотела только одного — спокойного дня, проведенного в стенах квартиры. На улице было хорошо, по-осеннему свежо и ярко, но мне все виделось в депрессивных и багровых тонах. Я понимала, что причиной всему была смерть Шейлы, но отказывалась слишком задумываться об этом. По своей сути я не относилась к типу депрессивных девушек, никогда не брала в прокате сентиментальные мелодрамы, чтобы основательно наплакаться и, на самом деле, ненавидела слезы, несмотря на то, что меня можно было легко до них довести. Поэтому я старалась не зацикливаться на Шейле или на том, каким зверским образом она была убита. Свернувшись на диване в обнимку с Тигром, я ела кукурузные хлопья и смотрела повторный показ ситкома до тех пор, пока снова не погрузилась в сон.

Утро понедельника выдалось облачным и пасмурным, но я не возражала, потому что погода полностью отражала мое настроение. И так как температура воздуха значительно понизилась, я облачилась в свое любимое серое платье — свитер с высоким воротом, которое выгодно облегало мои изгибы и, мне казалось, подсвечивало мои глаза. Одев на голову повязку, чтобы убрать с лица волосы, я нашла свое отражение в зеркале вполне симпатичным, что немного улучшило мое настроение. Прихватив с собой походный стакан кофе, я направилась на работу в надежде, что сегодня, для разнообразия, мне удастся попасть туда вовремя.

Мое рабочее место располагалось в небольшой секции офиса, где я хранила свои вещи и делала текущую работу, если мне не нужно было заниматься доставкой.