Франц отпихнул ногой покоробленный фюзеляж.

– Кто в этом сомневался? – раздраженно буркнул он.– Но как сказал Сэнгер, что в этом проку?

– Какой еще прок тебе нужен? Она летает! Разве этого мало?

– Мало. Мне нужен большой аппарат, который смог бы поднять меня в воздух.

– Франц, остановись! Одумайся! Где ты будешь на нем летать?

– Почем я знаю? – огрызнулся Франц.– Но где-то же должно быть такое место?

С другого конца стадиона к ним с огнетушителями бежали администратор и два сторожа.

– Слушай, ты спрятал спички? – торопливо спросил Франц.– Если нас примут за поджигателей, нам не миновать суда Линча.

Три дня спустя Франц поднялся на лифте на сто пятьдесят уровней и зашел в окружную контору по продаже недвижимости.

– Большая «расчистка» есть в соседнем секторе, – сказал ему один из клерков.– Не знаю, подойдет ли она вам. Шестьдесят кварталов на двадцать уровней.

– А крупнее ничего нет?

– Крупнее?! – Клерк удивленно уставился на Франца.– Что вам, собственно, нужно? «Расчистка» или легкий приступ агорафобии?

Франц полистал карты, лежащие на стойке:

– Мне нужна длинная «расчистка». Пустырь длиною в двести или триста кварталов.

Клерк покачал головой и вернулся к своим занятиям.

– Разве вас не учили основам градостроительства? Город этого не выдержит. Сто кварталов – это предел.

Франц поблагодарил и вышел.

За два часа он добрался южным экспрессом до соседнего сектора. На пересадочной станции он сошел и прошел пешком метров триста до конца уровня.

Это была обветшавшая, но еще оживленная торговая магистраль, пересекающая насквозь пятнадцатикилометровый Промышленный куб: по обеим сторонам первые этажи были заняты магазинчиками готового платья и мелкими конторами. Внезапно улица обрывалась. Далее царил хаос покореженного металла и бетона. Вдоль края обрыва были установлены стальные перила. Франц заглянул в огромную пещеру километров пять длиной, полтора шириной и метров четыреста глубиной; тысячи инженеров и рабочих были заняты расчисткой сотовой структуры Города.

Глубоко внизу сновали бесчисленные грузовики и вагонетки, увозя строительный мусор и обломки; вверх поднимались клубы пыли, ярко высвеченные прожекторами. Послышалась серия взрывов, и вся левая стена, словно отрезанная ножом, рухнула вниз, обнажив пятнадцать уровней.

Францу и прежде доводилось видеть крупные «расчистки». Десять лет назад его родители погибли в печально знаменитом завале в округе КУА; три несущих пилона не выдержали нагрузки, и двести уровней рухнули вниз на три тысячи метров, раздавив полмиллиона жителей, словно мух, забравшихся в концертино. Однако сейчас его воображение было сковано и ошеломлено зрелищем этой бескрайней пустоты.

Слева и справа от него над бездной, словно террасы, выступали уцелевшие перекрытия; они были густо облеплены людьми, которые, притихнув, смотрели вниз.

– Говорят, здесь будет парк, – с надеждой в голосе проговорил стоявший рядом с Францем старик.– Я даже слышал, будто им, может быть, удастся заполучить настоящее дерево. Подумать только! Единственное дерево на весь округ…

Мужчина в поношенном свитере сплюнул вниз.

– Каждый раз одни и те же посулы. По доллару за фут, вот и все обещания.

Какая-то женщина начала нервно всхлипывать. Двое стоявших рядом мужчин попытались увести ее, но она забилась в истерике, и пожарный охранник грубо оттащил ее прочь.

– Дурочка, – хмыкнул человек в поношенном свитере.– Должно быть, жила где-то здесь.