— Да! Слишком рано! — подтвердил молодой человек.

— Что бы это могло быть? — спросил де Водрель. — Слышите, шум приближается...

— Похоже на звуки трубы! — добавил Андре Фарран.

Действительно, звуки меди, пересекая пространство, доносились до виллы «Монкальм» через равные промежутки времени. Не направлялся ли к жилищу де Водреля вооруженный отряд?

Хозяин открыл дверь гостиной и вместе с друзьями вышел на веранду.

Взгляды всех тотчас обратились на запад. Но с той стороны не было никаких подозрительных огней. Очевидно, шум доносился не с равнин острова Иисуса. И, тем не менее, до виллы долетал какой-то гул, теперь уже более близкий, одновременно раздавались звуки трубы.

— Это там... там... — сказал Винсент Годж.

И показал пальцем на середину реки Св. Лаврентия, в сторону Лаваля. В указанном направлении различался еще не слишком яркий свет нескольких факелов, отражавшийся в мутноватой воде.

Прошло две-три минуты. Баркас, плывший с отливом вниз по реке, вдруг подхватило течением у крутого берега и сразу перенесло на четверть мили вперед. В нем оказалось человек двенадцать, и при свете факелов уже нетрудно было различить мундиры на них. Это был констебль в сопровождении наряда полиции. Время от времени лодка останавливалась, в воздухе слышался сигнал трубы, после чего раздавался громкий голос, но на вилле «Монкальм» еще невозможно было разобрать слова.

— Должно быть, зачитывают какое-то объявление, — сказал Уильям Клерк.

— И оно, наверно, содержит что-то очень важное, — отозвался Андре Фарран, — раз власти пошли на то, чтобы обнародовать его в такой неурочный час!

— Подождем немного, — сказал де Водрель, — скоро все узнаем...

— Не благоразумнее ли будет вернуться в гостиную? — заметила Клара, обращаясь к молодому человеку.

— Зачем нам уходить, мадемуазель де Водрель? — ответил тот. — Надо выслушать то, что власти считают нужным объявить!

Тем временем баркас, подгоняемый веслами и сопровождаемый несколькими лодками, составлявшими его кортеж, оказался перед самой виллой.

Снова просигналила труба, и вот что, теперь уже явственно, смогли расслышать де Водрель и его друзья:

Постановление лорда генерал-губернатора канадских провинций

Сего 3 сентября 1837 года

Оценена голова вновь объявившегося в графствах верхнего течения реки Св. Лаврентия Жана Безымянного! Шесть тысяч пиастров предлагаются тому, кто его арестует или поможет арестовать.

За лорда Госфорда

полицеймейстер Джильберт Аргал.

Затем судно двинулось дальше, вниз по течению.

Де Водрель, Фарран, Клерк, Винсент Годж стояли, не двигаясь, на террасе, уже окутанной глубокой темнотой ночи. Молодой незнакомец не шелохнулся, пока констебль отчетливо зачитывал текст постановления. Лишь девушка почти бессознательно сделала несколько шагов в его сторону. Первым заговорил де Водрель.

— Опять предлагают награду предателям! — сказал он. — Надеюсь, на этот раз тщетно, к чести граждан канадских приходов!

— Хватит того, что некогда им удалось выискать Симона Моргаза! — воскликнул Винсент Годж.

— Да защитит Господь Жана Безымянного! — взволнованно отозвалась Клара.

Несколько минут прошли в молчании.

— Давайте вернемся в комнаты, — сказал де Водрель. — Я прикажу приготовить одну из них для вас, — добавил он, — обращаясь к молодому патриоту.

— Благодарю вас, господин де Водрель, — ответил незнакомец, — но теперь я не могу оставаться в вашем доме.