– Нового канцлера?

– Да. Она распорядилась, чтобы всех солдат Дакра держали либо в тюрьме, либо в больнице, если им нужна медицинская помощь.

Роман подавил панику.

– Я не солдат.

– Знаю. – Она сжала его плечо. – Пусть это вас не беспокоит. Сосредоточьтесь на выздоровлении, чтобы я могла вас поскорее выписать. Ваши родные очень хотят вас повидать. Мы не можем пускать посетителей в сложившихся условиях, но ваша мама и Айрис думают о вас и с нетерпением ждут вашего возвращения.

Доктор перешла к следующему пациенту.

Сердце Романа забилось чаще, пока дыхание не стало затрудненным. Он хотел домой, хотел к Айрис. Долго еще ему торчать здесь, взаперти в больнице?

Похолодев, он приложил ладонь к груди, к ноющему сердцу.

* * *

Стоял полдень, и была такая духота, будто лето проглотило последние недели весны. Айрис остановилась, чтобы стереть пот с лица. Мышцы рук и спины болели после того, как она столько часов разбирала завалы, но прекращать работу девушка не собиралась до тех пор, пока они не вытащат всех мертвых, погребенных под камнями и кирпичами. До тех пор, пока не спасут всех выживших, хотя с каждым днем шансы найти живых резко сокращались.

Айрис старалась об этом не думать по одной простой причине. После бомбежки прошло три дня, а она до сих пор не нашла Фореста.

«Он в порядке», – думала она, стараясь работать усерднее, и разбирала кучи разбитых камней, ломая ногти.

Но дело было не только в том, что ее брат до сих пор не появился. Два дня назад в больнице ей не разрешили навестить Романа. Когда она видела его в последний раз, он лежал на каталке в окружении медсестер, которые везли его в больницу. Она держала его за руку, пока ее не заставили отпустить его, и даже не знала, чувствовал ли он ее прикосновение, слышал ли ее голос.

Айрис запустила пальцы во влажные волосы. Подпитываясь гневом, она продолжала переносить кирпичи, перекрученные трубы и разбитые оконные рамы в кузов фургона. Снова и снова, пока Хелена не принесла ей фляжку воды.

– Тебе нужен перерыв, малыш, – сказала она, окидывая Айрис обеспокоенным взглядом. – Почему бы тебе не заняться списком имен?

Айрис выпила воду, вытерла губы и ответила:

– Нет, со мной все нормально. Но все равно спасибо.

Хелена проводила ее взглядом, и Айрис работала еще час. Потом еще. Как только кто-нибудь звал на помощь, она бежала к ним, надеясь, что нашли Фореста или Сару, запертых под обломками и ждущих освобождения.

Когда находили какое-нибудь тело, его осторожно относили в определенное место на улице для опознания. Хелена записывала имена покойных, чтобы на следующий день опубликовать в газете. Хотя в центре города было разрушено много зданий, «Трибуна» и типография уцелели. И газета была лучшим способом распространять новости в Оуте, который стремился вернуться в нормальное состояние. В городе не хватало многого из того, что когда-то воспринималось как должное: электричества, чистой воды, горячей еды. К тому же нужно было обеспечить больницы всем необходимым для лечения раненых.

«Печатная трибуна» помогала людям находить близких. Или, в худшем случае, пережить потери.

Уже сгущались сумерки, когда Айрис решила закончить работу на южной улице, где раньше никогда не бывала. Улица была сильно разрушена бомбами, устояли всего несколько домов. Она осторожно пробиралась через развалины, когда услышала, как где-то дальше по улице зовут на подмогу.

Она не могла объяснить, почему похолодела от этого голоса. Почему вдруг начали дрожать ее руки, покрытые пылью и множеством царапин.

Но она побежала туда, где мужчина стоял на коленях перед небольшим холмиком обломков. Она осторожно опустилась на колени рядом, глядя на его находку.