- Пожалуйста, поспеши! - И экран померк. Озабоченно нахмурившийся Гавот уже наполовину оделся, когда экран снова засветился.

- Изображение! - приказал Кристофер прибору.

На этот раз появившееся лицо принадлежало Николасу Хоксмуру. Ник не стал тратить время на вступление.

- Гавот, мне известно, что вас только что пригласили на встречу. Но лучше вам туда не ходить. Меня не волнует, что случится с вами, но леди Женевьеву я хочу уберечь от дальнейших неприятностей.

Натягивавший на себя одежду Гавот притормозил:

- А!.. Ага. И что же это за неприятности?

- Понимаете, это на самом деле была не она. Ну, то изображение, которое вы сейчас видели на экране.

- Что? - Только сейчас, когда это было высказано вслух, Гавот осознал, что Женевьева действительно выглядела как-то... странновато.

Хоксмур кивнул:

- Это был Локи. Он может выделывать такие штучки - имитировать лица и голоса. Ему это удается не настолько хорошо, как мне, но достаточно хорошо, чтобы он добивался своих целей.

- Видимо, предполагается, что если я откликнусь на это приглашение, то умру?

Казалось, что Ник на мгновение заколебался.

- Возможно, вы не умрете немедленно. Но с вами наверняка произойдет что-нибудь такое, что вам не понравится. Локи в виде скафандра уже подкарауливает вас рядом с местом свидания. А маленький челнок стоит наготове Там за пультом Скарлок. Гавот вздохнул'- Спасибо за предупреждение.

- Я сделал это не ради вас.

- Я понимаю. Но все равно спасибо. - Гавот помолчал. - Ник! Одна добрая услуга стоит другой. Подскажите, чем я мог бы быть вам полезен.

Гавоту показалось, что Ник Третий очень долго рассматривал его, прежде чем произнести:

- В настоящий момент я вполне расположен рассмотреть возможность союза с вами.

ГЛАВА 26

Нику понадобилось всего несколько секунд, чтобы определить местонахождение леди Женевьевы. Он знал, что сейчас Женни не может находиться ни поблизости от зеленой беседки, ни в собственной каюте, - и он, и враги леди могли перехватывать любые поступающие туда звонки, хотя сама Женни об этом не знала. На самом деле Женевьева отправилась погулять по лабораторной палубе и сейчас по рекомендации Фрейи как раз посетила станционный десякуб.

Женевьева неожиданно ощутила потребность осмыслить свою прошлую жизнь.

Три века назад она прибыла на борт этой станции, намереваясь всего лишь нанести кратковременный визит, имевший вполне определенную цель. Передав своего отпрыска, мальчика или девочку - Женни даже не помнила, поинтересовалась ли она полом ребенка, - в заботливые руки врачей и машин, юная супруга премьера бежала со станции и направилась прямиком к собственной гибели. Во всяком случае, именно в этом ее почти единодушно уверяли окружающие.

Ее дар трехсотлетней давности, оплодотворенная яйцеклетка, которую так ревностно разыскивал премьер непосредственно после своего прибытия на станцию, так никогда и не был найден. Очевидно, эта пробирка действительно безнадежно затерялась среди неимоверного количества прочих генетических материалов в результате устроенной Ховелером неразберихи.

Сейчас Женевьева наблюдала, как перед ней разворачивается отлично проработанная выставка, - Фрейя посоветовала непременно ее посмотреть, - и размышляла над тем, что по крайней мере в одном вопросе ее муж был несомненно прав: биллион протолюдей, находящихся ныне на станции, мог обрести будущее лишь на какой-то новой планете, где существовали бы подходящие условия для основания соларианской колонии.

Женни с фанатичной решимостью цеплялась за вновь обретенную плоть это чувство так и не угасло. Но муж вызывал у нее лишь страх и ненависть А еще Дирак ревновал ее, и не потому, что особенно высоко ценил ее женскую привлекательность, но лишь по той причине, что он вообще терпеть не мог какого-либо посягательства на свои права собственника. И вот теперь, охваченный ревностью, Дирак грозил своей жене кое-чем похуже длительного погружения в анабиоз.