- Так, значит, вы ему не сказали...

К несказанному облегчению Ника, в этих словах было больше расчета, чем обвинения.

Он поспешил успокоить Женевьеву:

- Я ничего не сказал ни ему, ни кому бы то ни было другому.

- А почему?

- Почему я ничего не сказал вашему мужу? - Внезапно Хоксмур почувствовал себя неуверенно, и это заставило его занервничать. - На то есть свои причины. Я не прошу прощения за свое поведение, но вы, конечно же, вправе рассчитывать на объяснение.

- И где же оно?

- Что ж... Женни, когда мы впервые встретились... Я имею в виду тот момент, когда вы впервые взглянули на меня и заговорили со мной... Это произошло в той огромной лаборатории на борту биостанции - еще тогда, когда никто и не подозревал о нападении берсеркеров, - и у меня сложилось впечатление, что вы глубоко несчастны. Я был прав?

Женевьева заколебалась.

- Я был прав?

Женевьева невидящим взглядом уставилась на какой-то мраморный памятник. На каменном пьедестале были вырезаны древние буквы: "ЧОСЕР". Если бы Женни заинтересовалась, Ник мог бы рассказать ей удивительную историю об этом памятнике. Но по сути, она сейчас не замечала монумента. Наконец Женевьева произнесла:

- Да, Ник. Полагаю, вы были правы.

- Я так и знал! И еще вы признались, что боитесь вашего мужа. Видите ли, в определенном смысле слова я тоже живу рядом с ним, хоть и недавно. Мне, как и вам, отлично известно, что господин премьер не самый легкий в общении человек.

Этот пассаж заставил леди слабо улыбнуться. Хоксмур тем временем продолжал:

- Иногда мы с премьером... нет, между нами, мною и моим создателем, не всегда все ладно. Понимаете, Женни, когда я уносил вас с курьера, устраивал в медотсеке, понимал, что единственный способ спасти вашу личность - это перезапись, и принимал решение, - так вот, все это время я вовсе не собирался держать ваше спасение в секрете. У меня не было какого-либо осмысленного плана. Но потом я подумал и решил, прежде чем сообщать всему миру, что вы спасены, сперва убедиться, что перезапись прошла нормально. Кстати, спешу вас уверить, что все прошло прекрасно.

- А потом? - быстро спросила леди.

- Ну, потом я решил объяснить вам, что у вас есть право выбора! выпалил Хоксмур. - Я имею в виду - право выбрать, хотите ли вы к нему возвращаться.

- Возвращаться к нему? - Женни застыла, непонимающе глядя на своего спутника. Потом в ее глазах вспыхнула безумная надежда. - Вы имеете в виду - после того как вы сможете вернуть меня в мое тело?

- Я... я же объяснял - мне это не под силу. И никому не под силу. Ваше тело было полностью разрушено.

- Но как тогда я могу вернуться к мужу? Что вы подразумевали, когда спрашивали об этом? Как я могу возвращаться к кому бы то ни было в своем нынешнем виде?

- Полагаю, единственный способ, которым вы можете вернуться к мужу, это просто навестить его, - сдержанно отозвался Ник, - поговорить с ним с голографическиго экрана. Кроме того, вы можете повидаться с ним в каком-нибудь виртуальном пространстве, наподобие того, в котором сейчас находимся мы с вами.

- Встретиться с ним в каком-нибудь воображаемом мире вроде этого? Или посмотреть на него с экрана? Кому от этого станет легче? - Леди явно начала приходить в бешенство. - Какая от этого польза Дираку? Он ведь женился на мне, чтобы основать династию! Он живет в мире политики, а там брак с электронным фантомом ничего не значит! Меньше, чем ничего! Нет, мой муж не должен знать, что со мной произошло. По крайней мере, до тех пор, пока вы не вернете меня к настоящей жизни. Я не допущу, чтобы он увидел меня в таком состоянии! Он может... - Фраза оборвалась на полуслове, словно Женевьева побоялась закончить ее.

- Конечно, есть и другие варианты, - немного помолчав, произнес Ник. Его отчаяние росло с каждой минутой.