Лишний раз об этом напомнило острие меча, кольнувшее его справа. Он поморщился и отпрыгнул назад, ударом наотмашь отбив вражеский клинок.

Энтрери молил только об одном: лишь бы Вендес, поглощенная схваткой, и дальше не обращала на него внимания, потому что все движения, которые он пытался проделать, казались ему страшно неуклюжими и заметными. Но ему все же удалось неимоверными усилиями вытянуть из сумки маску-паука, поддеть ее пальцами, а потом вытянуть вверх руку и уцепиться за ремень Кэтти-бри.

Однако дрожащие пальцы не слушались, и он опять упал на пол.

Бэнр мимоходом глянула на него, хихикнула — видимо, маску она не заметила — и снова отвернулась, чтобы наблюдать за сражением.

Энтрери некоторое время полулежал, опершись спиной о стену, пытаясь найти в себе силы, чтобы снова приподнять непослушное тело, но все было без толку, мышцы продолжали непроизвольно сокращаться.

Удары мечей следовали один за другим под всеми мыслимыми углами. Одно лезвие больно рассекло щеку Дзирта. Поднаторевшие в схватках женщины работали в полном согласии, зажав противника в угол и не давая ему возможности предпринять мало-мальски серьезные действия. Но Дзирт отбивался блестяще, и Вендес даже похлопала, видя его выдающиеся, но совершенно бесполезные старания.

Дзирт понимал, насколько серьезно его положение. Он был все еще слаб (хотя волшебное зелье циркулировало в его венах, вливая новые силы), к тому же без доспехов, и мало что могло ему помочь прорваться мимо такого слаженного тандема.

Лезвие меча блеснуло у самых его колен; он перепрыгнул его. С другой стороны полоснул другой клинок, но Дзирт, еще не выпрямившись после прыжка, выбросил вверх Сверкающий Клинок. Другой саблей он неистово размахивал перед собой, отражая выпады обеих женщин, нацеленные на его живот и грудь.

Но он никак не мог перейти в наступление, и ему приходилось без устали обороняться, отступая против воли и парируя удары под самыми немыслимыми углами.

Он подпрыгивал и пригибался, размахивая саблями в разные стороны. Каким-то чудом ему удавалось увернуться от обоюдоострых клинков, могущих нанести серьезный вред его уязвимому телу, хотя мелкие ранения уже давали о себе знать.

Он бросил скорбный взгляд на Кэтти-бри, с тоской представляя, что ее ждет, когда он проиграет.

Энтрери продолжал свою тщетную борьбу, но в конце концов обмяк, так ничего не добившись и решив, что нет способа преодолеть заклинание.

Однако если бы убийца так легко мирился с поражением, он никогда не выжил бы в жестоком уличном мире Калимпорта и никогда бы не достиг высочайшего положения в преступном тайном мире этого громадного южного города. Он решил поступить иначе: он стал искать решение, исходя из ограничений, наложенных на него.

Энтрери вскинул руку над головой. Его пальцы не могли ни за что схватиться, — значит, он и пытаться не будет. Он просто хлопнул рукой по липкой слизи, держащей в плену Кэтти-бри.

Сцепление оказалось надежным — именно это и было нужно.

Невероятным усилием он подтянулся на руке и оказался на уровне пояса Кэтти-бри.

Оцепеневшая девушка смотрела на него, не понимая, что он задумал. Когда убийца взмахнул свободной рукой, она даже дернулась и попыталась уклониться (хотя и ни на йоту не сдвинулась с места), испугавшись, что он хочет ее ударить.

Но в его руке был не кинжал, как она предположила, а маска в виде паука. Потом она оказалась на ее макушке, и тут Кэтти-бри начала понимать, чего он добивается. Он не смог надеть ее глубоко, поскольку мешала липкая дрянь, но слизь сразу начала поддаваться, уступая чарам волшебной вещи.

На какой-то миг Кэтти-бри совсем перестала видеть, потому что один глаз был залеплен зеленой замазкой, а на другой сползла черная маска.

Но почти сразу она смогла открыть один глаз.