Они прошли еще немного. Реджис постоянно высовывал нос из своего капюшона, чтобы сориентироваться. Наконец хафлинг увидел высокий утес, похожий на растущую из скалы ветку.

— Здесь, — показал он. — Похоже, это то самое место.

Пвент взглянул вверх, потом осмотрел дно ущелья как раз под выступом. Он стал карабкаться по скальным обломкам на четвереньках и принюхиваться к камням, словно надеялся почувствовать трупный запах.

Реджис, откровенно веселясь, наблюдал за ним, потом повернулся к Бренору. Тот стоял у склона ущелья и, покачивая головой, водил ладонью по камню.

— Что там? — спросил Реджис, подходя поближе. Услышав его слова, Пвент тоже присоединился к ним.

Став рядом с королем, Реджис тоже разглядел нечто серо-сизое, облепившее камень. Бренор оттянул кусочек странной материи.

— Что это? — опять спросил Реджис, осторожно дотронувшись пальцем до непонятного материала. За пальцем потянулись липкие волокна, и хафлингу не сразу удалось освободиться от клейких нитей.

Бренор долго молчал. Пвент пробежал мимо них, обнюхал камни, потом помчался на другую сторону ущелья.

— Это то, что осталось от паутины, — наконец угрюмо произнес король дворфов.

Одновременно Бренор и Реджис подняли головы и посмотрели на далеко выдававшийся над ущельем утес, представляя, чем могло закончиться падение полумертвого убийцы, если кто-то натянул под ним сеть.

Пальцы мелькали чересчур быстро, и убийца так и не смог понять переданное ему указание. Он энергично замотал головой, и раздосадованный дроу всплеснул черными ладонями, пробормотал ругательство — и пошел прочь.

«Иблис», — повторил про себя Артемис Энтрери. Это слово обозначало «дерьмо», и с тех пор, как Джарлакс привел его в это злосчастное место, он чаще всего слышал в свой адрес именно это. А что, интересно, от него ожидали? Он ведь только начал учить язык жестов, а движения пальцев в нем были столь сложными и точными, что Энтрери сомневался, под силу ли хотя бы одному из двадцати людей освоить его. К тому же он отчаянно пытался выучить разговорный язык темных эльфов. Он знал некоторое количество слов, в целом понимал, как строится предложение, но способен был передать только простейшие мысли.

Зато слово «иблис» он знал слишком хорошо.

Убийца прислонился к стене маленькой пещерки, ставшей в эту неделю штабом всех операций Бреган Д'эрт. Сам себе он казался таким ничтожным, как никогда раньше.

Когда Джарлакс вернул его к жизни неподалеку от того ущелья в окрестностях Мифрил Халла, он принял предложение наемника отправиться вместе с ним в Мензоберранзан (теперь-то он понимал, что это был скорее приказ), решив, что его ждет увлекательное приключение.

Но ничего похожего на приключение не получилось; это место оказалось настоящим адом. Здесь Энтрери был всего лишь «колнблас», не-дроу, и жить ему приходилось среди двадцати тысяч представителей расы, не отличавшейся особой терпимостью. Нельзя сказать, что дроу как-то по-особому ненавидели людей, просто так они относились ко всем, кто не принадлежал к их народу. И поскольку в их глазах он был только «колнблас», когда-то наводивший ужас убийца теперь стоял ниже последних солдат Бреган Д'эрт. Какая разница, что он совершил и кого убил в прежней жизни. В Мензоберранзане Артемис Энтрери обречен был вечно занимать только двадцать тысяч первое место.

А еще эти пауки! Энтрери их ненавидел, а в городе темных эльфов они ползали повсюду. Дроу выращивали более крупные и ядовитые разновидности многоногих тварей и держали их в качестве домашних животных. Убийство паука считалось тягчайшим преступлением и каралось «дживвин куи'эльгхин» — пытками до смерти.