— И только? — гневно вспыхнула Анна Иоанновна. — Вы ошибаетесь, любезная. Это означает и избрание народом мне супруга.

Это нетактичное, более чем странное в устах герцогини и русской царевны восклицание повергло в изумление чопорную немку.

— О! — только и вырвалось из ее уст, сложенных бантиком.

— Да, да, да! — все более и более ажитировалась Анна Иоанновна, закусывая, по русской натуре, удила. — Знаете, баронесса, что скоро у вас будет новый повелитель: принц Мориц Саксонский, герцог Курляндский, мой муж?

Непритворная радость осветила лицо пожилой красавицы гофмейстерины.

— Ваша светлость!.. — воскликнула она. — Какое счастье! Позвольте мне, вашей нижайшей слуге, принести вам мое почтительнейшее поздравление!

И баронесса Эльза фон Клюгенау схватила руку Анны Иоанновны и прижала ее к своим губам.

Герцогиня была растроганна:

— Спасибо… Я, откровенно говоря, не полагала, что вы так любите меня…

Анна Иоанновна совсем размягчилась, слезы выступили на ее глазах. И в эту минуту она готова была всех обласкать, всем сделать приятное.

Вдруг она вспомнила о Бироне, которого вчера так резко «саданул» ее будущий супруг. Она помимо своей воли вспомнила те «шаловливые шутки», которые она позволяла себе со своим молодым обер-камер-юнкером.

— А где Эрнст Бирон? — спросила она гофмейстерину. — Позовите его сюда, любезная баронесса.

— Его нет в замке, ваша светлость, — угрюмо ответила Клюгенау, и ее лицо сразу потемнело.

А где же он?

— Я слышала, что он поехал к обер-гофмаршалу.

— А-а!.. — протянула Анна Иоанновна. — Постойте, постойте, баронесса, что это вы плачете? Что с вами? Да неужели… — У Анны Иоанновны словно сразу открылись глаза. Она привлекла придворную к своей широкой груди и ласково спросила: — Вы любите Эрнста?

Лицо Клюгенау покрылось густым румянцем.

— Говорите же, отвечайте на мой вопрос! — продолжала допрос Анна Иоанновна.

— Да, ваша светлость, я люблю Бирона, — призналась гофмейстерина.

«Так вот оно что! — с усмешкой подумала про себя счастливая герцогиня. — Этот хват Бирон успел влюбить в себя эту стареющую немецкую «божью коровку»… То-то она частенько так злобно поглядывает на меня!»

— Ну, что же, милая баронесса, хотите, я буду вашей свахой? — рассмеялась Анна Иоанновна.

— Ах, нет, нет, ваша светлость! — в испуге замахала Клюгенау руками. — Если этому суждено быть, пусть это совершится само собой. Вы не знаете, ваша светлость, какой это настоящий мужчина!

— Что же значит «настоящий мужчина»? — уже громко расхохоталась Анна Иоанновна.

— Он такой сердитый… властный… он — лев… — сентиментально закатила глазки придворная дама герцогини Курляндской.

* * *

После свадьбы дочери Петра Михайловича Бестужева, красавицы Аграфены Петровны, вышедшей замуж за князя Никиту Федоровича Волконского, уныние и пустота воцарились в его дворце. Но в последние дни дворец резидента стал неузнаваем. Какая-то лихорадочно-суетливая жизнь била в нем ключом. То приезжали курьеры, по-видимому, с весьма важными донесениями, то прибывали влиятельнейшие обер-раты во главе с маршалом. Помещение Бестужева в эти дни походило на штаб-квартиру главнокомандующего.

Бестужев нервно расхаживал по кабинету.

Избрание Морица Саксонского герцогом Курляндским совершилось.