— И знаешь, Петр Михайлович, он готовит мне какой-то сюрприз! Ты ничего не слыхал об этом?..

— Кое-что слышал…

— Представь, он говорит, что выписал какого-то великого человека… Как, бишь, он называл его? Ах, забыла…

— Великим магистром Джиолотти?

— Вот, вот! Эрнст говорит, что этот самый магистр обладает чудесным даром открывать будущее. Ты веришь в это, Петр Михайлович?

— Поживем — увидим, — уклончиво ответил Бестужев. — А вот скажите, ваше высочество, что это такое происходит с вашей гофмейстериной баронессой фон Клюгенау? Я во второй раз встречаю ее в слезах.

Анна Иоанновна смутилась.

— Однако, Петр Михайлович, я вижу, что ты, несмотря на все твои многочисленные дела, зорко следишь за всем, что происходит в моем замке, — вспыхнула она.

— Это не должно удивлять вас, ваше высочество: я — не только резидент ее величества, но и обер-гофмаршал вашего двора.

— Произошло то, — герцогиня заметно заволновалась, — что эта особа, влюбившись в Бирона, бегает за ним по пятам и дошла до такой дерзости, что позволила себе устраивать мне сцены ревности! Как тебе это понравится?

— А-а!.. — протянул Бестужев, щелкая пальцем по крышке табакерки.

— И я решила выгнать ее вон.

Бестужев, затянувшись табаком, спокойно ответил:

— Конечно, это ваше право, ваше высочество, но я не советовал бы вам пока прибегать к таким резким мерам: в Митаве и без того идет немало толков и пересудов. Баронесса ведь из среды митавских аристократов.

— Ты думаешь, так будет лучше? — задумчиво произнесла герцогиня. — Но она надоела мне!

— Советую вам, ваше высочество, сделать так, как я сказал!

— Ну ладно, Петр Михайлович!

Уезжая, Бестужев опять встретился с Бироном.

— Ну, Эрнст Иванович, завтра уже бал; а где же ваш великий чародей? — спросил он. — Смотрите, вы слишком разожгли любопытство ее высочества.

Бирон самодовольно усмехнулся:

— Где он, спрашиваете вы, Петр Михайлович?

— Да.

— Он у меня.

— Как?! — удивленно воскликнул Бестужев. — У вас? Когда же он прибыл?

— Вчера.

— Но я… я ничего не знал об этом… Стало быть, Джиолотти каким-то чудом объявился в Митаве?

— На то он и чародей, — хладнокровно ответил Бирон.

Бестужев задумался.

— Слушайте, Бирон, могу я сегодня поздней ночью приехать к вам, чтобы повидать ваше «венецейское чудо»? — тихо спросил он.

— Пожалуйста… Сделайте милость, Петр Михайлович!..

— Хорошо. Так ждите меня.

И поздней ночью, накануне бала, состоялось свидание Бестужева с великим магистром.

IX

«Вторая память»

Первая зимняя метель крутила над Митавой, и в старых печах древнего кетлеровского замка уныло завывал холодный ветер.

Бирон представлял Бестужеву Джиолотти. Это был человек высокого роста, с очень красивым лицом, хотя его черты были не совсем правильны и резко очерчены; он обладал движениями гибкими, но порывистыми, «ухваткой тигра», как подумал про себя Бестужев.

— Я знаю вас, ваше превосходительство, — первым начал великий чародей, впиваясь в лицо русского вельможи взором своих поразительных черных глаз, в которых светился огонь необычайной внутренней силы.

Джиолотти говорил по-французски с еле заметным итальянским акцентом; иногда вместо «ж» у него выходило «з».