Книги→ Проза → Роман Антропов → Бирон →страница 75

Изменить размер шрифта - +

Герцогиня схватилась за сердце и затрепетала: «Господи! Что это? Да ведь это — голос моего Эрнста!»

— Эрнст! Дорогой! Это ты?! — крикнула она, а затем, вглядевшись в вошедшего, она при свете фонаря различила фигуру своего фаворита и бросилась к нему.

Бирон отшатнулся с каким-то чисто актерским пафосом и громко произнес:

— Ни с места, ваше величество!

Анна Иоанновна всплеснула руками:

— Да ты что, Эрнст? Рехнулся в Москве, что ли? Какое «величество»?

— Нет. Я не сошел с ума, хотя от радости за вас это было бы и неудивительно. Я… я привез вам корону, императорскую российскую корону!

У герцогини вдруг задрожали ноги.

— Что ты говоришь? — пролепетала она. — Так ли я слышу? Ты привез мне корону императрицы?

Бирон опустился перед герцогиней на одно колено и ответил:

— Да, ваше величество. Если это еще официально не случилось, то это случится завтра-послезавтра. Избрание вас в императрицы решено; дело остается за вашим согласием и за вашей подписью.

Анна Иоанновна бессильно опустилась в кресло; кровь бросилась ей в голову.

— Правда? — прошептала она.

— Правда, Анна! — тихо промолвил Бирон, встал с коленей и подошел к ней. — Сейчас я вам все расскажу, а пока… пока скажите мне: будет ли российская императрица так же верно и тепло любить скромного Эрнста Бирона, как любила его герцогиня Курляндская?..

— Эрнст! И ты сомневаешься? — воскликнула Анна Иоанновна.

И тогда Бирон все поведал обезумевшей от радости герцогине, а та слушала его, словно завороженная какой-то волшебной сказкой.

— И сам Остерман? — наконец спросила она.

— Вот его письмо к тебе, Анна.

 

* * *

Спальня герцогини Курляндской тонула в полумраке.

Тут, в этом алькове венценосной женщины, все титулы, звания, ранги уступили место одному лишь могучему чувству — чувству любви стареющей женщины к еще молодому мужчине.

Бирон ходил по спальне будущей императрицы. Вдруг тихий стон донесся до его слуха. Он остановился как вкопанный и прошептал:

— Господи, кто это стонет?

Он стал прислушиваться.

А стоны все усиливались и усиливались.

— А-ах! Ой!.. — проносилось по опочивальне Анны Иоанновны скорбное, за душу хватающее стенание.

Волосы встали дыбом у Бирона. Он подошел к Анне Иоанновне и, толкнув ее, спросил:

— Что это? Что это у тебя?..

— Что ты, Эрнст?.. — недоумевающе спросила она.

— Я спрашиваю тебя, кто это стонет так ужасно рядом с твоей спальней?

— Ветер в печах! — раздраженно вырвалось у Анны Иоанновны. — О, скоро ли я вырвусь из этого постылого замка!

Но вдруг она вспомнила о Клюгенау и поспешила пойти к ней.

Несчастная жертва Бирона находилась в полуагонии. Она судорожно схватилась за одеяло, стараясь приподняться, но не могла. Силы совсем покидали ее.

— Вам худо, милая Эльза?.. — резко спросила Анна Иоанновна.

— Я умираю… Нельзя ли… послать за пастором…

Одевшийся Бирон стоял сзади «своей Анны». Вдруг потухающий взор Клюгенау остановился на «конюхе», и непередаваемый ужас, страх отвращения исказили ее лицо. Она протянула руки, как бы желая защититься от этого человека, захрипела и… вытянулась.

 

X

Заседание верховников

 

За исключением одного лишь Остермана, насморк которого не мог еще пройти, все верховники были в сборе.

Быстрый переход