– Пан полковник! Гонец от пана ясновельможного гетмана! – голос сотника вывел Сома из размышлений.

– Гонец? – переспросил он.

– Сотник Романюк! – представился гонец. До вашей милости от ясновельможного!

Сотник поклонился.

"Иш ты каков! – про себя подумал Сом, оглядев сотника. – Разряжен словно шляхтич.

И слова то какие от "ясновельможного" да "ваша милость". При Богдане все проще было и побеждали мы ляхов. А ныне наши же казацкие полководцы все в паны полезли.

А за ними и сотники мелкие себя шляхтой возомнили. Вот и нанимаем всякий сброд типа влашских да молдавских всадников".

– Чего хочет гетман? – строго спросил он Романюка.

– Ясновельможный идет сюда с основными силами.

"Стоило гонца ради этого гонять, – подумал Сом. – Я и так это знаю!" -Шаповаловка наша! Так можешь и предать ясновельможному гетману, пан сотник.

Сотник еще раз полонился и развернул своего коня…

Сосновская переправа у Конотопской крепости: 25 июня 1659 года Полковник Ляпунов занял Сосновскую переправу под Конотопом. И к нему быстро стали подтягиваться основные силы русской армии князя Пожарского.

Первыми прибыли отступившие от Шаповаловки воины воеводы Стершнева.

– Потрепали тебя, воевода? – с усмешкой спросил Ляпунов.

– Потрепали, – без обиды согласился с ним Стрешнев. – И хорошо потрепали. И скоро Выговский сюда припожалует. Далеко ли немецкий полк фон Нейрата?

– А на кой они тебе?

– У Выговского трансильванская наемная пехота. И я на себе ощутил меткость их стрелков.

– Наш полководец князь Пожарский желает быстрой победы и славы! Он осторожничать из-за пехоты не станет.

– Стало быть немцев фон Нейрата не будет?

– В ближайшее время нет.

– Вот и зря.

– Зря, – усмехнулся Ляпунов. – Он желает славы что имел его дядя, которую тот добыл разгромив поляков под Москвой.

– Осторожность разве в этом деле помешает? Князь Пожарский под Москвой был очень осторожен.

– Вот и поди скажи это нашему воеводе! Полковник Улебин сколь раз ему про осторожность говорил. И что с того? Но даст бог, и без того разгромим супостатов.

– А коли не даст?

– Я послал во все стороны дозоры из донцов есаула Семенова. О, всех передвижениях неприятеля мы будем знать. Да и не соберутся они быстро большими силами для удара.

– Хорошо если так. Но они могут попытаться отбить переправу.

– Не думаю. Соберем здесь побольше войск и нам прикажут ударить по врагу. Вот и вся стратегия воеводы Пожарского. А вон и полки воевода Львова появились.

– И сам воевода во всей красе. Разряжен словно девица на свадьбе.

– Но всадники у него выглядят грозно и красиво.

– Цвет московской дворянской конницы.

Воевода Семен Львов возглавлял своих всадников и ехал впереди под хоругвями дворянской конницы. Он увидел Стрешнева и Ляпунова и помахал им рукой.

Передовые сотни Львова состояли из тяжелых всадников закованных в доспехи. Хотя единообразия в их вооружении и снаряжении не было. Каждый дворянин снаряжал себя и своих людей в поход сам, и потому здесь были и наборные легкие кольчуги, и епанчи, и панцири самых разнообразных видов. Тоже самое относилось и к оружию. У дворянской кавалерии были и мечи, и сабли, и буздыганы, и пистоли, и луки.

Львов подъехал к полковникам.

На князе был яркий парчовый кафтан, шелковый кушак и отороченная соболем шапка.

Поверх кафтана была одета кольчуга и поверх неё панцирь с золотым орлом.