Лэнс-излучатели — или лазерные орудия огромной мощности, соединенные с кормовыми плазменными реакторами, — бездействовали с тех пор, как закончилась схватка с «Яростной бездной», но рабочие орудийной палубы не оставляли их без внимания, поскольку лазеры были своенравными устройствами и требовали особой заботы. Они направляли колоссальные потоки энергии через излучатель орудия, и рабочие были постоянно заняты устранением малейших неточностей настройки, фокусировкой линз и чисткой каналов, иначе энергия могла пойти не в том направлении и вызвать неконтролируемый взрыв.

Один из рабочих сорвался с внутреннего выступа на корпусе, где поправлял громадное зеркало. Он ударился об пол с глухим стуком, и бригадир решил, что человек погиб. Ему не раз приходилось слышать этот звук.

Бригадир не слишком торопился подходить к упавшему рабочему, чтобы удостовериться в его смерти. Труп на орудийной палубе означал для него дополнительные хлопоты. В бригаде будет на одного рабочего меньше, значит, надо перебрасывать кого-то из другого места, а «Гневный» и так уже потерял много людей. Кроме того, они находились в варпе.

Погибнуть в бездне считалось дурным знаком. Люди говорили, что умершие в варпе никогда не выберутся из страшной бездны, и никакие гонения против религии не могли искоренить этих суеверий.

Однако рабочий не умер. Подойдя к телу, бригадир увидел, что бедняга еще что-то лопочет, словно раненое животное, извивается, лежа на спине, а его руки и ноги сотрясаются от дрожи, как будто он пытается встать.

Бригадир громко выразил недовольство тем, что рабочий не погиб сразу. Он наверняка скоро умрет, а транспортировать его в пункт медицинской помощи пришлось бы силами бригады, тогда как у них и так хватает дел.

Тело умирающего внезапно раздулось, так что послышался треск ребер, потом раскололось надвое, разрывая внутренние органы, грудина выскочила, а сломанное ребро со стуком ударилось в основание ближайшей лазерной установки. Потом тело выгнулось пульсирующей аркой из плоти и крови, голова с отвисшей челюстью и открытыми глазами повернулась набок.

Пространство под аркой дрогнуло и потемнело. Из темноты, как из разорванного чрева, вывалился хищник и заморгал множеством глаз, приспосабливаясь к свету.

А потом поднялся крик.

На орудийной палубе началась резня, самая настоящая резня.

К тревожным огням, замигавшим по всему кораблю, из вокс-трансляторов добавились отчаянные крики о чудовищах и об ожившем мертвеце. Спустя некоторое время вопли сменились зловещим молчанием. Цест, собрав всех своих воинов, повел их на орудийную палубу в отсек лэнс-излучателей, и там при виде ужасной бойни Астартес на мгновение остановились.

Цеста на секунду охватили сомнения. Может, он до сих пор ошибался? Может, ошибочны Имперские Истины и ад из примитивных суеверий действительно существует и похож на то, во что превратился отсек лэнс-излучателей? Он быстро прогнал эти еретические мысли и своей непреклонной решимостью, и несокрушимой верностью Робауту Жиллиману. И все же представшая его взгляду картина никак не соответствовала тому, во что он верил. От тел на стенах остались лоскуты кожи и ошметки плоти. Лица палубных рабочих, видневшиеся в грудах оторванных конечностей, застыли масками ужаса. Окровавленные внутренности свисали с потолочных балок и высоких лазерных установок. Фокусирующие зеркала и линзы были забрызганы кровью. Оставшиеся в живых люди, сбившись в сплошную массу, рвали друг друга зубами и ногтями.

Спины обезумевших рабочих обхватывали призрачные нити мерцающей тьмы, тянувшиеся под самый потолок, где угнездился сгусток черноты — отвратительное существо со множеством глаз и ртов. Хихикая и ухмыляясь, это чудовище манипулировало нитями, причиняя палубным рабочим новые страдания.

Цест не первый день служил в Легионе. Он повидал много странного и ужасного: видел бесформенных чужаков, которые, готовясь к битве, поглощали своих сородичей, видел насекомоподобные существа, объединявшиеся в смертоносные рои, видел целые миры, зараженные смертью, видел взрывающиеся звезды, вокруг которых гибли планеты.