Пожирателю Миров некогда было отвлекаться. Охранники «Яростной бездны» наверняка не прекратили охотиться за ним, и, каким бы огромным ни был этот корабль, невозможно прятаться до бесконечности. Мелта-бомбы и крак-гранаты при движении постукивали о его доспехи, напоминая о необходимости использовать их по назначению.

В какое-то мгновение, стараясь хотя бы отчасти определить нужное направление, Скраал вспомнил об Антиге.

Ультрамарины считали себя философами, или лидерами, или членами господствующего класса Галактики. Они не признавали целеустремленности, которая одна могла решить исход сражения, как верили в его Легионе. Ультрамаринов больше заботило создание собственной империи вокруг Макрейджа. Тем не менее Антиг продемонстрировал свой боевой дух, сражаясь и погибнув в логове врага, движимый стремлением добраться до цели.

Скраал постоял минуту, вспоминая его славные подвиги, и поклялся отомстить.

Вскоре дорогу ему преградили высокие двойные лакированные двери из черного резного дерева. Скраал не пожелал отступать, несмотря на то, что уже повидал на «Яростной бездне». Вместо этого, он приоткрыл одну створку. Внутри было светло, но стояла полная тишина, и Пожиратель Миров вошел в длинный зал с низкими потолками. Перед ним оказалась целая галерея артефактов. Стены закрывали гобелены, рассказывающие о подвигах и истории Легиона Несущих Слово. Скраал увидел комету, падающую на поверхность Колхиды, и золотого младенца, оставшегося на месте взрыва. Он увидел храмы, чьи шпили терялись в красноватых облаках, и цепочки пилигримов, тянувшиеся до самого горизонта. Это был мир, отмеченный трагедией, позолота его дворцов и соборов сильно потускнела, и у каждой статуи основателей династий недоставало то руки, то глаза. И вот в самом центре этого умирающего мира появился дымящийся кратер, отметивший прибытие спасителя.

Весь потолок занимала одна единственная фреска, изображавшая покорение Колхиды Лоргаром. Здесь был и развращенный город, очищенный примархом, от которого исходило сияние разума и власти, и склонившиеся перед ним толпы проповедников и пророков. А вокруг солдаты складывали оружие к ногам Лоргара и собирались ликующие толпы простого народа. В дальнем конце Колхида представала уже в новом блеске, а Лоргар, герой и ученый, излагал ее обитателям свою историю и философию. В финальной сцене фрески отображалась картина, уже знакомая Скраалу. Пришедший Император отыскал Лоргара, как отыскал и Ангрона на забытой всеми родной планете Пожирателей Миров.

После гобеленов, фресок и картин шли завоеванные трофеи, разложенные на постаментах и даже свисающие с потолка. Скраал не стал их разглядывать и двинулся дальше.

— Ты заглянул в самую душу Легиона, брат, — неожиданно прогудел в галерее голос из вокс-транслятора.

Скраал прижался спиной к стене, где нарисованный Лоргар в колхидском амфитеатре беседовал с группой старейшин.

— Я адмирал Задкиил, Несущий Слово, — продолжал голос, тогда как Скраал хранил молчание, — и ты находишься на моем корабле.

— Проклятый изменник, неужели весь твой Легион скрывается за словами? — огрызнулся Скраал, не в силах больше сдерживать свой гнев.

— Какое интересное замечание, Пожиратель Миров, — сказал Задкиил, не придавая значения оскорбительному выпаду. — Ты обвиняешь нас в измене, но мы всегда были верны своему примарху.

— Значит, твой повелитель тоже изменник, — проворчал Скраал.

Он тщательно осмотрел все темные углы в поисках малейшего движения, любого намека на засаду.

— Но твой повелитель Ангрон зовет его братом. Как же ты можешь считать Лоргара предателем?

Скраал внимательно огляделся, надеясь отыскать хотя бы наблюдающую за ним пикт-камеру и вокс-передатчик.