— Применяй, — вальяжно кивнул я.

Вот тут то доблестный страж порядка слегка растерялся. Отвык он, понимаете ли, от того, что в городе с ними кто-то может так разговаривать. Здесь, в Ратте, их слово для большинства было законом. И будь на моём месте кто-то другой, он бы уже применил силу, вот только была парочка сочных «но», которые и позволяли мне борзеть.

Первое — я банально был сильнее. Начнись тут заварушка, и лично его я всяко успею поломать, несмотря на то, что он выше меня по развитию. Второе — в отличии от большинства здешних, я вполне себе настоящий, полноценный гражданин РФ, плюс к тому — имеющий немало военных заслуг Игрок первого поколения на службе государства. А они, как бы не пыжились тут перед местными, по меркам метрополии были мелкой частной лавочкой, все привилегии которых распространялись, в основном, заключались в том, что бы вести дела в городе с аборигенами. Я же аборигеном не был, и он это знал. Одно дело — действовать по сговору с таким же, как и я, Игроком первого поколения, бывшим начальником, другое — нарываться на меня сейчас, на свой страх и риск. Разговор-то с Ильёй у меня состоялся, и он это понимал — уходил я с ним при нём. И чем он кончился, ему неведомо. Непонятно вообще, чего он в конфликт сейчас полез, но ему же хуже — я в своём праве, трясу с вора свои деньги, и дойди дело до разбирательств — а оно дойдёт, я не местный и не чужой, да и силой ему меня не заткнуть — ему придётся объяснять, что произошло.

Во всяком случае, я думал именно в этом ключе. Не знаю, насколько я был прав, но Лакост отнюдь не спешил переходить от слов к делу, значит, в чём-то я да прав.

— Мне долго ждать? Применять силу будешь или я продолжу? Этот кадавр мой кошелёк стянул, а я не привык заниматься альтруизмом, — поторопил я его.

— Я ничего не крал, господин офицер! — заверещал с новой силой вор. — Это бездоказательное…

Я обрушил всю мощь своей воли на говорливого практика, и того начало крутить прямо у меня в руках. Бедолага захрипел и забулькал, с трудом вдыхая воздух, и попытался использовать какую-то атакующую технику — однако рука с засветившимся алым кинжалом мигом повисла бессильной плетью, вывернутая под неестественным углом.

— А теперь он ещё и попытался напасть на меня, гражданина Российской Федерации и Игрока на службе государства, — спокойно заметил я, не обращая внимания на верещащего от боли практика. — При свидетелях, надо сказать. Так что, есть что добавить?

Лакост большой храбростью, видимо, не отличался. Оглядевшись, словно бы в поисках поддержки, он увидел лишь неспешащих вмешиваться работников Арены и её посетителей.

— Разбирайтесь сами. Однако напоминаю — убийства в черте города караются по всей строгости законов военного времени. Даже если их совершит гражданин и Игрок Российской Федерации, — зло бросил он, собираясь уйти, но тут вор, поняв, что его собираются оставить наедине со мной, испуганно заорал.

— Кошелёк твой у него! — тыкнул здоровенный практик, чьё поведение так не вязалось со внешностью, в Лакоста. — Я просто выполнял их приказ!

— И знаете, я ему даже поверил. Но вот только тут вступало в силу то обстоятельство, что он, Лакост, тоже был гражданином и Игроком РФ. Причём не просто обывателем, как я в этом городе, а представитель, так сказать, оккупационной администрации. И одно дело защищаться от его посягательств, тем более при свидетелях, и совсем другое — лезть первым. Мне было по силам скрутить его в бараний рог и забрать своё, но такое мне не простят.