– Нам бы только нынче злодея Бонапартия осилить, а тогда уж никто никогда не сможет с нами сравниться! – согласились офицеры.

– Что же мы тогда делать-то станем? – с тревогой вставил один из братьев Повалишиных. – Ежели флот военный окажется без надобности!

– Станем тогда хаживать в плавания кругосветные, путями Куковыми и Крузенштерновыми! Станем открывать новые страны с островами во славу Отечества своего! – отвечали ему, уже захваченные мыслью о океанских просторах.

– И нас с собой, господа, взять не позабудьте! – крикнул со смехом от соседнего столика лейтенант фон Платтер с «Уриила», сидевший там в окружении своих однокашников-лейтенантов. – Мы вам каши не испортим! Мы тоже хотим в страны тропические и индейские! А пока примите от нас в качестве «взятки» кувшин местного вина!

– Ура! – ответил стол, и дружеская пирушка продолжилась.

Радость встречи была, однако, вскоре омрачена. За то время, пока вице-адмирал вел свою эскадру от Кронштадта к неблизкому Корфу, успела начаться и закончиться война Третьей европейской коалиции против наполеоновской Франции. На Корфу пришли известия о страшной трагедии Аустерлица. Тогда-то всем и стала понятна природа слухов о тайном сговоре австрийцев и французов в отношении бывших венецианских владений в Адриатике!

Удар Аустерлица был оглушителен. Привыкшим к неизменным и постоянным победам русского оружия на всех фронтах и морях людям было почти невозможно представить, что доселе непобедимые российские войска бежали под натиском наполеоновских полков. Но так было! Все от командующего до последнего матроса ходили несколько дней как потерянные. В знак траура на кораблях приспустили Андреевские флаги.

В эти тяжелые дни Сенявин произвел некоторую перетасовку офицеров и матросов. На новоприбывшие корабли назначил тех, кто уже много поплавал в здешних водах, а на бывшие здесь ранее, наоборот, тех, кто такого опыта не имел. Больше всего забот доставил главнокомандующему фрегат «Венус». Дело в том, что за командовавшим фрегатом капитаном 1-го ранга Эльфинстоном обнаружились весьма нелицеприятные поступки. Эльфинстон, будучи пьяным (а напивался он почти каждый божий день), любил издеваться над своей командой. Приказывая начать парусные учения, он объявлял, что три последних взобравшихся на мачты матроса будут нещадно выпороты «кошками», и выдирал с матросских спин мясо кусками. Со стороны «Венус» поражал всех быстротой парусных постановок, радовал глаз непрерывно бегающими матросами. На самом же деле фрегатская жизнь становилась день ото дня невыносимее.

– Уж лучше за борт головой, чем терпеть злодеяния такие! – печалились друг другу матросы, в себя приходя после побоев.

– Не фрегат у нас, а изба пытошная! – возмущались офицеры.

Жаловаться вышестоящему начальству, однако, никому в голову не приходило. Командир на судне – бог и царь, то в уставе петровском написано намертво, только ему принадлежит право наказывать и миловать. Однако всему есть предел. Пришел день, когда офицеры «Венуса» высказали свое несогласие командиру. Для того был делегирован к нему мичман Матвей Насекин. Зайдя в каюту, мичман изложил Эльфинстону претензии офицерского состава и просьбу о снисхождении к матросам.

– Что? – взъярился Эльфинстон. – Вы, сопляки, будете мне указывать, что и как делать должно? Да я вас всех на пятаки порублю!

Вскочив с места, капитан 1-го ранга бросился к мичману и стал совать ему под нос кулаки. Насекин отшатнулся от невыносимого перегара. Стараясь сдержаться, сказал, глядя прямо в глаза:

– Я такой же дворянин, как и вы, а потом прошу убрать руки.