Я любезно открыл ей дверь.

Спускаясь следом за Лаурой по винтовой лестнице, пролегавшей в толще гранита, ближе к концу пути я уже не так радовался своему путешествию. Я как‑то уже забыл, как выглядит настоящий холод, и не могу сказать, что, быстро промерзнув в каменном мешке до костей, сильно восхитился возвращению забытых ощущений.

Правда, мысль о том, как воспримут мои товарищи сообщение, что Рагнар изменил свои планы, убоявшись мороза, мне тоже не приглянулась…

Так что, сжав покрепче зубы, дабы не стучали как кастаньеты, я покорно проследовал за Лаурой к глайдеру, где незамедлительно забился в одно из кресел кают‑компании. Здесь я несколько оттаял и даже продышал в ближайшем покрытом инеем иллюминаторе небольшое оконце, сквозь которое пронаблюдал, как мы, набирая скорость, выходим мимо посверкивающих льдом гранитных стен в неторопливо катящий валы седой зимний океан…

Из Гавани Форпоста мы отчалили где‑то около двух, поэтому уже через пару часов стало темнеть. Это время я провел в одиночестве в кают‑компании, в основном греясь. В чем и преуспел, потому как глайдер, построенный в эпоху расцвета Человечества, несомненно был оборудован системой отопления, создавшей с течением времени вполне пристойный микроклимат во внутренних помещениях. Так что, когда свет дня начал меркнуть, я даже решил прогуляться на палубу.

Снегопад окончился, но небо по‑прежнему было затянуто свинцовыми тучами, начисто лишая возможности полюбоваться закатом солнца в вечные воды. Тем не менее Лаура неподвижно застыла на носу глайдера, устремив взгляд на запад. В ее густых черных волосах поблескивали льдинки замерзших брызг…

Я подошел и молча встал рядом с ней. Говорить почему‑то совершенно не хотелось. Да в этом и не было необходимости – полагаю, мы думали об одном и том же… Эта сцена удивительно напоминала прежнюю. За двумя весьма схожими по своей сути изменениями: вместо лета вокруг царила зима, да дела наши обстояли куда хуже прежнего…

Мы простояли так, покуда совсем не стемнело, и как ни удивительно, я совершенно не чувствовал холода… Когда же глаза окончательно перестали различать что‑либо в мчащейся навстречу мгле, Лаура, не оборачиваясь, спросила:

– Куда же подевался твой прекрасный оптимизм, Рагнар?

Я не знал, что сказать на это, поэтому ответил вопросом на вопрос:

– А ты по‑прежнему развлекаешься мрачными предчувствиями?

– Да. Впрочем, они не всегда мрачные. – Она повернулась ко мне. – Сейчас, например, у меня возникло отнюдь не мрачное предчувствие…

Я был с ней согласен…

Глава 2

Вход в пещеры г'нола все так же охраняли двое часовых, и я, притаившись за камнем и стараясь выбивать зубами дробь потише, уже битых полчаса гадал, что же мне с ними делать. На этот раз под рукой у меня не было Клинта, переводившего людей в бессознательное состояние с непревзойденной легкостью, да и вообще под рукой у меня никого не было…

Наутро Лаура оказалась настолько покладиста, что, потратив всего‑то час на споры, мне удалось убедить ее вернуться в Форпост вместе с глайдером. Поразмыслив, я был вынужден признать правоту Эрсина – для предполагаемого разговора свидетели мне были не нужны, даже такие надежные, как Лаура.

В продолжение удачно складывающегося дня мне благополучно удалось здорово сократить путь от побережья до пещер, на который в противном случае ушло бы добрых дня полтора. Так как перспектива продолжительной прогулки по морозу меня откровенно ужасала, то я решил побаловаться со своей Фигурой, несмотря на то что в последний раз это окончилось небольшим конфузом. В итоге я перенесся к подножию нужного мне кряжа и уже к полудню без проблем добрался до ворот. Но тут возникла загвоздка.

Некоторое время я взвешивал возможность просто подойти к стражникам и попросить их пропустить меня, но вне зависимости от того, вспомнят они меня или нет, навряд ли имело смысл рассчитывать на радушный прием.