Что ж, я получил больше, чем рассчитывал, и, только вступив в Дагэрт, уже вполне представлял себе общее положение дел. Теперь всего‑навсего предстояло решить, что же я, собственно, буду делать… Пройдя пару кварталов по широкой улице, ведущей к центру, я свернул в проулок направо и направился к известному мне кабачку в южной части города – для начала нужно было пожрать, немного отдохнуть и крепко подумать…

Пока я шел узкими и кривыми улочками этой, самой старой, части Дагэрта, меня одолевали смутные сомнения. С чего я так взъелся против этого Гарета, например? Ну, станет он Императором, так Марции, пожалуй, даже легче жить будет. Да и вообще единственным недостатком принца, который я мог назвать навскидку, было то, что он – порядочный болван. Это, конечно, вызывало досаду, но не более того…

Однако, дойдя до таверны и заказав весьма приличный ужин, я был вынужден признаться себе, что это все‑таки очень поверхностный взгляд. Я действительно терпеть не мог политику и никогда не лез в ее дебри, но это отнюдь не значило, что я вообще не замечаю происходящего вокруг… А происходило примерно следующее: последние полтора века государственная элита Пантидея была расколота на две партии, которые я называл про себя «умеренные» и «экстремисты». «Умеренные», к которым принадлежали все последние правители, могли на протяжении времени занимать различные позиции по тем или иным вопросам, но в конечном итоге их действия вели к развитию науки и общества, то есть к прогрессу. «Экстремисты» же были типичной партией войны со всеми вытекающими последствиями… Причем здесь наблюдался забавный парадокс по отношению к нам, бессмертным. Несмотря на то что мы в подавляющем большинстве были профессиональными военными, «умеренные» стремились к сотрудничеству с нами, в результате чего Люди уже в течение долгого периода занимали многие ключевые посты в имперской армии. В то же время «экстремисты» нас на дух не переносили – видимо, мы плохо вписывались в их эгоцентрически имперскую философию…

В свете этих наблюдений, ситуация, сложившаяся в Дагэрте, выглядела очень скверно. Я, правда, не знал наверняка причину охлаждения в отношениях Генриха с сыном, но очень подозревал, что парень, сам будучи не шибкого ума, подпал под влияние какого‑нибудь краснобая из партии войны… В принципе я вполне мог плюнуть даже на то, что Императором Пантидея станет управляемый идиот с желанием завоевать весь мир. Мог бы плюнуть, если бы не Марция. Ее положение в такой ситуации оказалось бы практически безнадежным. Я совершенно не сомневался, что при своем характере принцесса не пожелает просто тихонько уйти в сторону и будет пытаться что‑то изменить. Фактически это сделало бы ее главой оппозиции, главой, которая обычно летит с плеч первой… Подобный вариант меня категорически не устраивал!

И все же, пропустив после ужина стаканчик и с удовольствием закурив, я вновь принялся уговаривать себя не видеть все столь мрачно и в конце концов решил попросту проверить свои соображения, благо находился в самом подходящем для этого месте.

В Дагэрте стоял уже поздний вечер, поэтому популярный кабачок, в котором я пребывал, был заполонен народом. Ремесленники, купцы, стражники – здесь были представлены все сословия города, и все они были до крайности возбуждены. Еще бы, смена власти… Все разговоры вокруг шли исключительно об этом, и хотя я сидел за отдельным угловым столиком, вполне мог услышать что‑либо любопытное…

Так что я попросил себе еще вина и принялся за наблюдение. Довольно долгое время существенных плодов это не приносило – я узнал только лишь, что принц по прибытии в столицу толкнул народу речь, однако содержание ее как‑то не прояснялось… Основной же темой для обсуждения была грядущая налоговая политика – одни, как водится, утверждали, что надо готовиться к худшему, Другие же, наоборот, предсказывали всевозможные благодати.