Палач взобрался на специальную подставку, а тем времен другой помощник стал сыпать на окровавленную спину соль и испанский перец. Последовал жуткий вой. Крепкий мальчишка едва не лишился сознания от невыносимой боли, но опытный инквизитор сделал пару уколов иголкой в шею, стимулируя нервные окончания и не давая уйти в спасительный мрак небытия. Жак уже не слышал, что спросил у него инквизитор, он вопил:

— Да! Да! Да! Все скажу!

Старший инквизитор спросил еще раз:

— А самый главный зачинщик и руководитель колдовского ритуала против короны, виконт де Гизз?

И безумный вопль:

— Да! Только умоляю, прекратите!

Старший инквизитор кивнул в сторону Эрика:

— Ну, все ясно! Теперь возьмемся за него!

И юного виконта грубо подхватили за руки и ноги, сорвали сапоги, и рубашку(вышитый жемчугом бархатный камзол сняли немного раньше!) Эрик, конечно же, пробовал сопротивляться, но крепкий палачи уже имели много опыта укрощений, причем куда более сильных и строптивых личностей. Легкий удар ребром ладони между шеей и затылком не погасил сознание, но заставил конечности пацана-сановника обмякнуть, словно вареные макароны.

После чего руки вывернули назад, и стали аккуратно поднимать дыбу. Босые же ноги зажали в колодку.

Эрик впервые получил возможность испытать действие дыбы на себе. Его отец разумеет, не был ангелом и мальчику-виконту, уже пару раз довелось присутствовать на допросах, а точнее пытках, которым герцог де Гизз подвергал своих врагов.

Но самому конечно в роли жертвы быть не приходилось. Даже выпороли Эрика причем легко всего один раз. Довольно разбалованный, хотя и сильный от природы мальчишка.

Веревка стала натягиваться, связки руку и плеч сначала мучительно заныли, затем буквально взорвались болью, которую Эрику еще не доводилось никогда испытывать. Мальчик-виконт к своему стыду застонал, но тут же прикусил губу, стараясь не выдать боль. Возникла борьба между гордостью потомка величайшего рода и предательской плотью. Суставы выворачивались сильнее, ноги оттягивал назад прикрепленный к ним груз, и казалось, что плечи и сухожилия заливает расплавленный свинец. Вопль вырывался из груди и даже до судорог сжатые зубы не помогли избежать вырывающегося из нутра мычаний. А рельефный, хотя и слегка жирноватый пресс мальчишка задергался. То, проваливаясь, то набухая…

А в ушах даже стало постреливать от притока крови в верхнюю часть тело, с ноздри скатилась капелька пота.

Главный инквизитор, похоже, оказался доволен:

— Ну как? Я вижу, тебе нравится?

Эрик боялся разжать челюсть, опасаясь, что в этом случае вместо, невнятно мычание и вовсе раздастся нечеловеческий вопль. С другой стороны, и терпеть подобное не было сил.

Помощники палача глядели на Главного инквизитора преданными глазами, а тот явно колебался. С одной стороны выбить признания на дыбе большой соблазн. С другой стороны могучее семейство Гиззов станет ему беспощадными врагами.

То есть следует решиться на очень рискованный шаг. А пока задача магистра была припугнуть щенка, не калеча. Пытать следует не оставляя следов. И тут конечно растяжка и выворачивание суставов самое лучшее, что можно придумать.

Инквизитор приказал:

— Выкручивайте его, но, не ломая кости!

Не самые приятные воспоминания прервал, осторожный оклик адъютанта:

— Монсеньер, противник перебил практически всех пушкарей. Мы теряем контроль над битвой.

Герцог скомандовал:

— Трубить отход!

Приказ явно запоздал…. Как и следовало ожидать, сигнал вызвал панику и все еще многочисленная армия, бросилась, словно угорелые зайцы наутек.

Лея по этому поводу высказалась:

— Страх самое убийственное, что есть на свете, так он смертоносен и при присутствии и отсутствии!

Гришка тут иронически спросил воительницу:

— А для нас тоже?

Лея с ухмылкой ответила:

— В определенном смысле да.