Ситуация попахивала проблемами и не только в переносном смысле, однако вместо активных действий попаданец лишь зевнул, потянулся и слегка откинул тряпьё, служившее ему одеялом.

Шаги приблизились, под весом подошедшего скрипнула закрывающая яму железная решётка.

Если дикие гоблины прикрывали срам в меру разношёрстного гоблинского интеллекта, который весьма сильно разнится в зависимости от уровня и вида монстров, то в лагере Зелёной фракции ходить с голым задом не полагалось никому. Если, конечно, не было желания по этому заду огрести. Новоприбывшим гоблинам немедленно выдавали обувь, кожаные или холщовые штаны и разной степени качества и самопальности верх брони. В общем, если вдруг дикий гоблин захочет нагадить вам на голову, то особых технических препятствий он при этом не встретит. А вот местным гоблинам приходилось для начала справиться с завязками на штанах и штаны эти снять.

Шуршание завязок прекратилось, решётка скрипнула ещё раз.

«Гоблинский пукан наводится на цель…» — заключил всё также невозмутимый Юра, после чего незаметным движением взял лежавший под боком камешек.

Имелся у молодого человека один знакомый гопник и гопник этот, в кажущиеся уже очень далёкими первые месяцы в этом мире, показывал товарищам нехитрый фокус. Он брал небольшой камешек, вот точно такой как сейчас у Юры в левой руке — сантиметра два в диаметре, и похожим на щелбан движением выстреливал его в пустую винную бутылку, отчего та немедленно разбивалась. Правда делал описанное он всего пару раз, чисто понтануться: винные бутылки в этом мире тара ценная.

Тогда этот финт казался молодому человеку чем-то недостижимым, а вот сейчас он, скорее всего, смог бы извести за раз и несколько поставленных друг за другом бутылок, притом «выстрелом» с любой из рук.

Улыбнувшись, попаданец вытянул руку перед собой и прицелился на звук набирающих воздух гоблинских ноздрей, хозяин которых собирался этот воздух уплотнить и с его помощью вытряхнуть из пищевода порцию свежего гоблинского дерьма. И всё бы наверно так и случилось, если бы лежавший в яме пленник не «выстрелил» приготовленный заранее камень.

По ноздрям Юра не попал, ноздри от попадания спасла жопа, а вот жопу от Юры не спас никто.

Слух, который на текущий момент чуть ли не полноценно заменял попаданцу зрение, сообщил следующее: получив «пробоину в корме», гоблин пронзительно взвизгнул, подпрыгнул от боли и нежданчика, после чего провалился ногами в решётку, которая, не сказать, что мелкая. И судя по новой порции воплей, в процессе провала пострадали гоблинские яйца, что есть плохо. Нет, Юре не было жалко монстра, но вывод из строя «трудовой единицы» мог выйти ему боком, а оправдания вроде «он делать всё сам, он есть сильно любить садо-мазо» вряд ли кого-нибудь убедили бы.

Со стороны донеслась волна самоотверженного хохота и улюлюканья. Неудачливый каратель тем временем, постанывая, освобождался от решётчатого плена и судя по достигшему носа запаху, всё же слегка обделался, правда исключительно в штаны, которые предательски натянулись в процессе падения.

Юра же, абсолютно не парясь по поводу произошедшего: вряд ли кто-то будет его наказывать, а если и будет, повлиять на это он всё одно никак не сможет, потянулся, зевнул, скинул с себя служившее одеялом тряпьё и занялся утренней гимнастикой.

Судьба явно планировала вылепить из вчерашнего задрота что-то этакое, отчего назначила «падавану» целый консилиум «гуру-сенсеев», те же, в свою, очередь прописали ему комплекс из всё укрепляющих упражнений. Упражнения эти молодой человек делал добросовестно, так как если он их не делал, ему тупо переставали давать есть, а в остальном всё исключительно добровольно.