— Можете готовиться к высадке, — промолвил наконец Афаэль, возвращаясь к более приземленным вопросам. — Расположите транспорт над сектором Ф'и и получите приказы от Хетта. Бомбардировочные эскадрильи уже на месте?

— Да, лорд.

— Хорошо. Они могут вступать, когда будут готовы. А что с перехватчиком? Тем, что прорвал блокаду?

Капитан нерешительно выказал огорчение:

— Он совершил прыжок прежде, чем мы смогли его догнать, лорд. Но если будет угодно судьбам, он погибнет прежде, чем доберется до Гангавы.

Афаэль насмешливо изогнул бровь.

— На «Иллюзии Уверенности» находился отряд рубрикатов во главе с лордом Фуэрца.

— Какое это имеет значение?

— Когда корабль Псов проходил через обломки, его щиты не работали. Меня уведомили, что на микросекунду была замечена деятельность переносчика.

— Ты в этом уверен?

— Нет, лорд. Записи авгуров неполные. Но лорд Фуэрца — искусный мастер этой технологии.

— Это правда. Возвращайся и выясни больше подробностей — от этого многое может зависеть.

Капитан поклонился и спустился по ступеням. На мостике, похожем на внутреннее пространство кафедрального собора, тихо и сосредоточенно трудились другие члены экипажа. По мраморному полу разносилось слабое эхо, когда шагали облаченные в белое ординарцы, передававшие инфопланшеты дежурным из Стражи Шпиля. Бронзовые рамы обрамляли высокие окна, выполненные из прозрачных кристаллов йемина. Бархатный гул двигателей «Херумона» теперь был низким и звучным.

Афаэль окинул взглядом схему, пробежавшись по маршруту, который будет завершен прежде, чем он соединится со своими силами на Фенрисе. Сам изгиб планеты низко нависал в нижних окулярах левого борта. Несмотря на бойню в верхних слоях атмосферы, Фенрис казался вполне мирным.

А затем он вновь ощутил этот нестерпимый зуд. Кожа на шее пылала, и колдун схватился за затылок. Пот выступил по всему телу, облаченному в шелковую мантию и сапфировый доспех.

Афаэль огляделся, проверяя, не заметил ли кто-нибудь его внезапную слабость. Нет, команда все так же сосредоточенно работала.

Медленно двигая пальцами, он провел ими по затылку и шее, ощупывая мягкую плоть там, где ворот доспеха терся о кожу.

Становилось все хуже. Он нащупал шипы и какие-то мягкие завитки.

Перья. Милосердный Магнус, перья.

Он отдернул руку и стиснул зубы. Он мог это побороть. Рубрика сделала их невосприимчивыми, и он был одним из тех воинов, Пирридов, что были самыми сильными телесно и меньше всего подверженными искажению Великого Океана.

Однако Темех не должен это видеть. Прежде всего Темех. В любом случае, пришло время вновь надеть шлем. Будет битва, и шлем увеличит дистанцию между Пирридом и смертными.

— Ненавижу, — прошипел он вдруг. Бронзовые губы искривились, когда Афаэль кинул взгляд в окуляры реального пространства, туда, где висел холодный и нетронутый Фенрис. — Вот во что вы заставили нас превратиться. Вот что вы сделали с нами.

Он поднялся с трона, сжав в руке шлем и не замечая никого вокруг. Его голубые глаза становились безжизненными. Настроение менялось очень быстро.

— Вы будете мечтать очиститься от порчи, но не сможете, — прошептал он. — Мы вам не позволим. Мы оставим вас испорченными, такими, какие вы и есть. Оставим вас сломленными, такими, какими стали мы. И когда придет Конец Времен, как и предначертано, вы будете слабыми и одинокими перед лицом Уничтожения.

Затем он склонил голову, всего на мгновение задумавшись, на что же именно направлена его ярость.

— Как и мы сами, — прошептал он еще тише.

Зал Клыктана был звеном между Логовом и Ярлхеймом.